Южный ветер подхватил и усилился, разогнав шар почти до трёхсот километров в час. От резких порывов в лицо резало ножами, стало тяжело дышать. Руки стали ледяными. Я подкрутил горелку, снизившись до километра высоты над землей. Стало полегче, но постоянных холод всё равно давал о себе знать, быстро подтачивал силы.
Снизился до пятисот метров и понял, что опускаюсь слишком быстро. Страх разбиться о деревья возобладал — принялся избавляться от балласта и подкручивать вентиль обратно.
Шар быстро взмыл под небо, а стрелка скорости показала четыреста километров в час. Облегчённая гондола неслась над землей с огромной для меня скоростью. Не зная, как замедлить полёт, потеряв все ориентиры, я принялся стравливать воздух.
Выпускной клапан открывался при помощи фала, другой конец которого находится в корзине воздушного шара. Чтобы уменьшить усилия на фале управления и равномерной передачи нагрузки на клапан, фал был пропущен через блок, который, в свою очередь крепится за нижние концы строп. В обычном положении клапан удерживался за счёт давления горячего воздуха в оболочке, а вертикальные ленты не позволяли выпучиться клапану наружу, но низкие температуры внесли свои коррективы: горелка обледенела по краям, перемерз и клапан подачи газа.
Скорость и холод сыграли злую шутку — горелка потухла и клапан как сдувшийся сосок вылез наружу. Я понял, что падаю.
Не важное знание для того, у кого нет парашюта.
Впрочем, один плюс себя проявил — скорость полёта упала. Ветер уже не тащил, а подталкивал сдувающийся и быстро теряющий тёплый воздух шарик. В панике я начал выкидывать всё, что было из корзины. Глаза зацепились за синюю полоску на горизонте. Там было море!
Схватив рацию, крутанул ручку диапазона. Надавил клавишу, закричав:
— Всем! Всем! Лечу в сторону Владивостока на воздушном шаре вдоль железнодорожной насыпи. Вижу море! Падаю! Я из Хабаровска! Нам есть, что вам предложить! Помогите! Прошу помощи! S. O. S.
Датчик скорости отобразил падение скорости полёта до пятидесяти километров в час. Когда снег резко приблизился, рацию вырвало из рук, и я улетел головой внутрь подсдутого шара.
Больше ничего сообразить не успел. Тьма опустилась на голову.
Ярослав Яров
Чёрный земляной потолок над головой. Лучина играет тенями. Доктор в сером халате с жирными пятнами крови на ткани, что когда-то была белой навис надо мной. Светит в глаза фонариком.
Приходится прищуриваться. Рефлексы.
— Вы меня слышите? — донеслось от него.
Моргнул, не в силах пошевелить губами. Они не ощущались, как и подбородок, и вся кожа вокруг глаз.