Он махнул рукой:
— Чёрт с тобой, плыви. Будешь почетным гонцом… Но не вздумай умирать, понял меня?
Следующие несколько дней мы готовились. Корзину подняли на крышу, заштопали воздушный шар, продули сопла. Знающие люди пожурили меня, что всю конструкцию обозвал неправильно.
Воздушный шар по-научному состоял из оболочки, гондолы и горелки. Последняя также являлась тепловой установкой. У нас не было специального газа, чтобы полностью заполнить аэростат, но главное было создать тепло. А уже тепловой аэростат летал благодаря подъёмной силе нагретого воздуха.
Достаточно было подавать жар, который нам обеспечил стандартный газовый баллон. Большой, тяжёлый. Зато рассчитанный на длительную дорогу.
Проверив стропы, собрав запасы и балласт в гондолу, мы несколько дней ждали, пока подует ветер в юго-юго-западном направлении.
Только это направление как нельзя лучше понесло бы воздушный шар прямиком к Владивостоку. Если ветер менялся за юго-восточный, я улетал в Китай. Если на южный — в лучшем случае попадал в Находку. В худшем — в Японское море.
Всё, что дуло на восток, относило меня к Японии на Хоккайдо или даже Курилы, насчёт которых в прошлом мире было столько территориальных споров.
Уровень радиации по рассказам Невельского в Стране Восходящего Солнца был не меньше, чем в Китае. Если японские острова ещё вообще существовали. Так что лучше было посадить шар заранее, чем позволить себе это исследование.
В «час икс» я запустил горелку, автоматом зажглась вторая. Коммерческий воздушный шар был не очень большим и горелок была всего пара. Они как конфорки на небольшой газовой плите. Устройство для стравливания горячего воздуха (или «выпускной клапан», как тут же поправили умники) в ближайшее время я использовать не планировал, если хотел вылететь за пределы влияния чистильщиков и свободных.
В конструкции не было ничего сложного. Максимальная мощность каждой горелки была высокой. Шар быстро наполнился горячим воздухом. Гондола поднялась, сдерживающие веревки напряглись.
— Роб, ты уверен? — в последний раз спросил Гриша.
— Дело не во мне, Гриня. Дело в будущем, — ответил ему я, пожал руку, и я помахал всем на прощание. — Когда-нибудь Владивосток прибудет к вам с подарочком!
Ветер подхватил воздушный шар и понёс меня над дворами в сторону «Санаторки», поднял над Амуром.
Всё стало таким маленьким, миниатюрным. Мороз крепко взял за уши. Я поплотнее укутался в шарф, поправил лыжную маску. Под рукой были воздушные фильтры на случай повышения уровня радиации. Но датчик Гейгера-Мюллера молчал.