— Вы обморозили лицо. Но вы в безопасности… Не переживайте.
Рядом в поле зрения показался бывалый мужик с сединой в волосах и густой, косматой бороде. Положил руку на плечо доктору, он тут же поинтересовался:
— Так он нас слышит?
— Да, но говорить не может. У него отек горла.
— Дай ему спирта.
— Он может захлебнуться, — возразил доктор. — А если случится спазм, придётся резать горло, чтобы дышал. Лучше подождём… Пусть придёт в себя.
— Какой подождём? — засуетился старикан в камуфляже. — Пусть пишет, чего он забыл в нашем анклаве?
— Руслан Тимофеевич, нужно время! — возмутился доктор. — Он ударился головой. Оболочка воздушного шара спасла от обморожения, заизолировав кожу от снега. До гангрены замерзнуть не успел. Но о разговорах сейчас не может быть и речи. Я не ручаюсь за ясность его сознания.
Старик гаркнул и удалился. Доктор натёр мне чем-то щеки, лоб, губы, от чего почувствовалось тепло.
Глаза закрылись… Тьма.
Следующий раз я проснулся, когда доктор снимал слоями шкуру мне с лица. Кожа чесалась, как будто был оборотнем и менял шкуру.
— Как вас зовут? — спросил доктор, заметив, как я открыл глаза.
— Ро… — закашлялся.
В горле поднялся ком, сдавил дыхание. Согнулся пополам, кашляя как брехливый пес.
Доктор похлопал по спине, откинул одеяло и принялся втирать в грудь и спину сильно-пахнущую мазь.
— У вас воспаление лёгких. У нас нет антибиотиков, — он налил в стакан спирта, протянул. — Пейте. Будем надеяться на ваш иммунитет.
Хлебанув спирта, я освобождено вздохнул. Если раньше горло бы сдавило, то теперь напротив, что-то внутри расслабило, отпустило, задышалось от волны тепла.
— Роберт. Я дипломат. Из Хабаровска, — выговорил я голосом поврежденного робота.
Настолько он был чужим, непривычным.
— Роберт, вам повезло, что разбились у территории анклава. Наши дозорные заметили ваш шар.
— Рация?
— Ваша рация разбилась при падении. Наши же не заряжены. В анклаве дефицит топлива, нет света, и мы начинаем урезать пайки, — отчеканил он и добавил, немного подумав. — Я приведу Седыха. Капраз у нас главный. С ним поговорите.
Кивнул.
Разговор с капразом был не из лёгких. Мои выставочные образцы выращенных в теплицах овощей я выбросил ещё над лесом, как и многие другие вещи. Но при мне была отличная броня, автомат, газовый баллон, разбитая рация и дроны «для слежения» в распахнувшемся дипломате.
Отличные улики, если подумать.
Учитывая, что я почти влетел на территорию анклава «Владивосток», капраз скорее подозревал во мне диверсанта, чем дипломата.
Отношение было соответствующим. Меня разоружили и бросили помирать в землянке под присмотром доктора. Пожилой хирург слушал мои истории о развитом анклаве вполуха, проявлял вялый интерес и к истории похода с Новосибирска, кивал, как умалишённому и неизменно добавлял: