Это Арман понимал.
И сощурился.
Кое-что он мог наскрести.
— В конце квартала?
— Ну… мы не хотели принимать инвестиции от частных лиц. Ты же понимаешь, друг…
Арман понимал.
Сколько он может наскрести? Не так, чтобы много, но… но у него много знакомых!
— Мы хотели поговорить с крупными дельцами, возможно, с банками… с теми, кто не связан с Англией.
— Банки будут тянуть, а вам деньги нужны достаточно быстро, — это Арман понимал. — так может, сначала лучше сто небольших инвесторов?
Уговаривать американцев пришлось долго.
Упорно, муторно, еще и на следующий день пришлось чуть ли не заново упрашивать. Но своего он добился.
Получил на руки шесть акций, каждая из которых стоила полноценный двойной луидор, и положил их в шкатулку.
Конец квартала, говорите?
Ему, правда, честно сказали, что это почти три месяца, но это ничего. Он подождет… будем считать, это — тоже ставка.
— Синьора Барбара, здравствуйте.
— Наполеоне! — Варя обрадовалась мальчишке. — ты с Корсики?
— Да.
— Надеюсь, ты не проездом? Ты остановишься у нас хоть на пару дней?
— Конечно, синьора.
— Тогда я сейчас распоряжусь. Вперед — мыться, переодеваться, отдыхать. А я загляну на кухню.
— А торт будет? — выражение лица у юноши было такое, что Варя только рассмеялась. Ну мальчишка же! Вот как есть — мальчишка!
— Будет, но завтра утром. Я его сегодня сделаю и поставлю, чтобы пропитался как следует.
— Синьора, я об этом торте вспоминал всю дорогу, — честно сознался Наполеон.
Варя засмеялась без малейшего кокетства.
— Когда женишься — приведешь жену. Научу ее, как тортик печь.
— Обещаю!
— Наполеоне!
И вихрь в оборках и лентах опять повис на шее у парня.
— Натали!
— Ты приехал? А надолго?
— Дня на два.
— Тогда успеем еще в нарды сыграть! Я хочу отыграться за прошлое поражение!
— Ната! Что за ребенок? Дай человеку отдохнуть и искупаться, а мы с тобой пока тортом займемся.
— Ну… ладно! Но вечером же сыграем?
И как можно было отказать под взглядом громадных голубых глаз?
— Обещаю.
Наташа захлопала в ладоши и поскакала на одной ножке на кухню.
— Я хотел еще поговорить о своей семье, синьора Барбара. Вы правы, для нас самое лучшее — это Россия.
— Обязательно поговорим, Наполеоне. Но ты помнишь? Сегодня отдых, вкусный ужин, поспать, а завтра — о делах? Если ничего не горит?
— Горит?
— Это русское выражение, учи язык. Значит — так срочно, что ждать не может.
— Го-рит. Запомню. Нет, не го-рит.
— Тогда купаться и отдыхать! И играть в нарды, а то меня это малолетнее чудовище извело. Помнишь, где твоя комната?
Юноша расплылся в улыбке. Поцеловал руку синьоры и поспешил наверх.