— Думаешь?
— Ему надо дать возможность себя показать, а для этого нужна война. Она у нас и идет.
— Так-то верно… он в каком чине?
— Поручика.
— Так… могу его взять подпоручиком.
— Иван Александрович, но почему?
— Потому что закон такой. Матушка императрица указание дала, брать с понижением в один чин.
— Для него это будет оскорблением. Поверь, юноша действительно умен и талантлив. Да и разве так много у нас артиллеристов?
— Ну…
— Почему бы не принять его хотя бы в том же чине… с испытательным сроком?
— Так не могу я. Приказ…
— Иван Александрович, я уверен, что обходной путь найти можно. К примеру, здесь его готовы были повысить до капитана. Мы повышать не будем, вот и все, останется в прежнем чине.
— Ну…
Иван Андреевич сомневался.
Но торт был вкусным, кофе тоже, собеседник приятным, и опять же, абы за кого Прозоровский хлопотать не будет.
— Хочешь — сам с ним переговори. Когда сочтешь, что он службу плохо знает, можешь взять его на чин ниже, слова не скажу.
— Так ты в нем уверен?
— Наполеон — юноша очень достойный.
Андрей Иванович не кривил душой. За спасение Наташи он бы что угодно для Наполеона сделал, а уж такие мелочи! Тьфу!
— Ну, приглашай своего протеже, посмотрим.
Так-то Иван Александрович этим не занимался, и вообще, поручики — не его уровень. Но поговорить можно.
— Синьор, спасибо вам.
Наполеон не смог долго терпеть, заговорил, как только они в экипаж сели. Андрей Иванович посмотрел чуточку удивленно.
— За что? Что случилось?
— Если бы не вы… я не хотел бы терять чин.
— Я уверен, что ты быстро будешь расти по службе, — пожал плечами Андрей. — А это просто разговор, что такого?
— Синьор За-бо-ровски не хотел брать меня поручиком, я понял. Я его понимаю, кто я такой для него? Просто человек с улицы.
— Нет, — жестко качнул головой Андрей Иванович. — Ты — человек, который спас мою племянницу. Я очень люблю Наташу, случись с ней что… Ты — друг моей сестры. Я вижу, как Варя о тебе заботится… эх, выдал бы отец ее пораньше замуж, у нее бы такой сын мог быть, как ты.
Наполеон кивнул.
Страсти он никакой не чувствовал, такое не скроешь, когда женщина в тебе заинтересована, когда видит в тебе мужчину… нет! Этого — не было.
А вот забота, дружба, хорошее отношение — все это было. Он видел и чувствовал это в доме Прозоровских. Но безусловно, начало положила синьора Барбара.
— Я их никогда не обижу. Синьору Барбару и Натали…
— Это хорошо. У меня-то уже возраст…
До дома они молчали, и молчание это было уютным и спокойным. Родня, что уж там! А как это называть — неважно.
Когда поздно вечером в дверь спальни постучали, Наполеон слегка напрягся.