А еще узнает про Наташу. И озвереет.
Варя б на его месте давно озверела. Но если пока братик говорит, что писем от Суворова нет, значит… дочь он с факелом и топором не ищет. А почему?
Или ему врут, или… да черт его знает! Но вряд ли он так уж безразличен к Наташе?
Нет, лучше не рисковать!
— Я понимаю, синьора. Я промолчу, даю вам слово.
— Я буду писать тебе. Но не от своего имени, если ты позволишь. Тебе будут приходить письма от синьоры Барбары Север. И Наташины письма я буду вкладывать, если позволишь.
— Я буду очень рад, — сказал юноша. — Вы… вы стали мне родными.
— И ты нам тоже. Прости, что побеспокоила. Доброй тебе ночи.
Барбара коснулась его руки совершенно материнским жестом — и выскользнула за дверь.
Наполеон с размаху упал в кресло.
Что ж.
То, что он узнал от Барбары, совпадало с тем, что говорили остальные. А значит к ее словам стоит прислушаться. Он не будет ничего говорить русским о своем знакомстве.
А еще Барбара поможет его родным.
И писать ему будут!
И… Россия!
Интересно, какая она? Наверное, очень красивая, если там рождаются такие люди.
С этими мыслями юноша и заснул. И снились ему снега, медведи и дремучие леса. Скоро он все это увидит вживую!
— Я хочу купить ваши акции.
— Если хотите, мадам.
— Мне рассказали… вот.
На стол легла пачка ассигнаций.
Байрон коснулся ее и пожал плечами.
— Простите, мадам, но я не могу это взять.
— Почему⁈
— Потому что эти бумажки ценны только во Франции. Простите, но у нас в Америке они не стоят той краски, которая на них пошла.
— Но это такие же деньги!
Возмущению в голосе дамы чего-то не хватало. Может, напора?
— Мадам, — Брайан говорил ласково, даже доверительно. — Америка — за океаном. И там, простите, эти деньги стоят в несколько раз меньше. А вы же хотите получить прибыль на всю вложенную сумму. Вы знаете, после того, как де Неккер несколько раз брал кредиты в Кассе, там ничего не осталось. Эти бумажки не обеспечены золотом, и меня просто не поймут.
Мадам под маской тяжело вздохнула.
— Но может, мы сможем как-то договориться?
— Мадам, если бы дело было только во мне, я… я готов пасть к вашим ногам! Но собакам нужна еда, а людям — теплая одежда. Оружие, дома… за это все придется рассчитываться золотом.
Женщина сверкнула глазами.
— Дикари!
— Мадам, мы и не скрываем. Но мы — дикари, которые добывают золото.
Дама поджала губы. Потом подождала, но видя, что никто не пойдет ей на уступки, достала из сумочки футляр.
— Вот.
Ну, до колье Марии-Антуанетты этим бриллиантам было далековато. Но тоже очень даже ничего.
— И во сколько вы его оцениваете, мадам?