А тут — что⁈
Аристократов ободрали?
Так и поделом им! Два раза и всем сразу! Чего их жалеть? Говорят, даже принц Орлеанский попался на удочку хитрых американцев, и теперь каялся королю и рыдал!
Оно и понятно, у него долгов столько, что нормальному человеку и не приснится, он и хотел что-то закрыть. А может, что вернее, получить деньги, да и потратить.
Король, вроде как, дал распоряжение его долги оплатить, но толку-то!
Впрочем, этой спичке еще предстояло полыхнуть. А пока Париж хохотал вовсю. Аристократы правда, не веселились, да и пес с ними!
Поделом!
Летиция зажгла свечу в окне.
Сочельник.
Они в чужой стране, они в пути, и кто знает, что принесет завтрашний день. Но сегодня канун Рождества, и дети веселятся, а она поставит эту свечу для тех, кто в пути.
И для себя тоже.
И для Карло, который ушел так рано.
И для Наполеоне.
И для той странной русской, которая сейчас где-то в Женеве… она хорошая. Это-то Летиция отлично поняла!
— Не надо грустить, синьора, — и когда Андрэ подобрался так близко. — Все будет хорошо.
— Правда?
Летиция знала, что будет. Она для этого в лепешку расшибется, и справится, но иногда даже самой сильной женщине надо это услышать.
Будет-будет.
Я же рядом! Чего ты приуныла?
И плечи расправляются! Конечно, будет! *
*- посмотрите, как жила эта дама после свержения Наполеона. Характер там — упасть и не встать! Прим. авт.
— Конечно. Мы скоро отправимся в Россию. Вам понравится моя страна, синьора. Там синие ели, там белые снега, там зеленые поля и луга, моя родина прекрасна. Вы никогда не катались на санках? С колокольчиками? Вам понравится! Я обязательно вас прокачу, по реке, зимой морозом их сковывает, и они становятся лучше всяких дорог!
Он говорил и говорил, описывал березы и трель соловья, ромашки и душистую кашку, пчел, которые деловито жужжат над травой и спелые яблоки, у которых такой запах — вдохнешь, как наешься! Летиция слушала — и когти на сердце разжимались. Становилось легче.
Не так все плохо, правда же?
Их ждет новая страна, и они обязательно найдут там свое место. А потом и сын приедет, и брат их навестит, и все будет хорошо.
— Спасибо, Андрэ!
Андрей Иванович кивнул.
Сейчас понять чужую боль и посочувствовать было легче и проще. Он вспомнил себя еще пять лет назад… ведь ничего не хотел! Пил и спал, спал и пил… разве что Наташа его из этой серой хмари вытаскивала, не девочка — солнышко. А сейчас его течение подхватило и мчит за собой, куда и лень делась? И к вину не тянет, да и зачем? Если каждый день несет с собой что-то новое, интересное, грех его вином глушить!