Ах, неясно, ничего не ясно! Между прочим, она и вот это затеяла, чтобы увидеть хоть кого-то! По платью служанки ничего не скажешь, а история костюма у них была. Варя учила.
Кто-то другой мог позволить себе прогуливать, валять дурака, надеяться «на авось». Варя получала повышенную стипендию, и эти крохи были ей важны. Более того, она понимала, что пробиваться придется самой. Не бывает для нее лишних знаний! Ни капли!
Долго ждать не пришлось, в комнату степенно вошла тетка неохватных объемов. Если у Вари в этом теле была полноценная четверочка, то тут, наверное, восьмерка, не иначе. Кормилица?
Логично. До аптек и смесей дожить надо, а если мать в горячке, так ребенку-то все равно кушать надо? Варя уже поняла, что это явно не ее время.
Почти такое же серое платье, белый фартук поверх него. Материя грубая, но чистая, нет, клопов тут нет. И вшей нет. Пахнет… да, тетка пахнет молоком, хлебом, чем-то кисловатым, но не воняет. И в руках ее кулечек из кружев.
— Сын…
Шепот вышел вполне себе слабым и страдающим. Кормилица тут же растянула губы в улыбке (стоматологов тут явно нет) и заворковала сладеньким голосом.
— А вот и барин наш, Аркадий Александрыч. А кто это у нас такой хорошенький? Кто такой крепенький?
Перед Варей оказалось лицо недельного ребеночка. Малышей она не слишком любила, но и не боялась, поэтому улыбнулась. Протянула руку (больно, но терпимо), коснулась детской щечки.
Ребенок приоткрыл сонные глаза.
— А вот наша мамочка, — заворковала кормилица, — вот наша барыня Варвара Ивановна, любимая, ну-ка, посмотри…
Чего там смотреть? Ребенку пока только тепло нужно…
— Кушает хорошо?
— А то как же, барыня. Кормим, пеленаем, крепыш такой, да голосистый.
Варвара Ивановна. Суворова.
— Береги его, — Варя откинулась на подушки. — Я пока… плохо мне… ты сына побереги.
Женщина выпрямилась.
— Как есть, исполню, матушка-барыня.
— Иди…
Кажется, пока все правильно, потому что бабы были спокойны. Варя откинулась на подушки, пытаясь собрать мысли в кучку.
Пока служанка закрывала двери, подняла с покрывала руку, еще раз осмотрела — крупную, пухлую, со следами от перстней, и прикрыла глаза.
Кажется, она попала.
Лежать было больно и неприятно, внизу болело, вверху тоже подергивало, слабость, головокружение, тошнота — все в комплекте.
Варя задумалась.
Что ж, свое имя она знает. Она — Варвара Ивановна Суворова. Спасибо хоть, сразу сказали, люди добрые. Что еще она о себе знает?
Имя отца, мужа, сына. Брата. Знает, что был тут какой-то медикус, что лечили ее кровопусканиями.
Что с ней случилось?