— Может быть, уже позавтракаете?
— Ну… Можно и позавтракать.
После завтрака, дико смутившись от присутствия за столом целого ректора, о котором Стефания как-то не подумала до сих пор, она уже категорически засобиралась. Одевшись и попрощавшись со всеми, открыла дверь и ойкнула.
— Это же вы! Вы — Жидкий!
— Я… Жидкий, — промямлил настырный прокурор. — Не имею чести.
— Это я, я вас лечила! Я помогала. Менталист Стефания Вознесенская! Как это чудесно, что вы живы и уже ходите! Теперь я совершенно счастлива. Прошу меня извинить, я побегу.
Стефания убежала. Я с тоской посмотрел за спину Жидкому и никого там не увидел.
— А что же вы без конвоя? Или теперь ощущаете в себе силы скрутить меня самостоятельно?
Тут рядом со мной ненавязчиво встал наш новый слуга с лицом и комплекцией вышибалы. Жидкий вздрогнул и попятился на пару шажочков.
— Я… не арестовывать. Я пришёл сказать спасибо.
— Ну, не скажу, что не за что. Так что, наверное, пожалуйста. Операция была из тех, что предпочёл бы не повторять. Я, собственно, предпочёл бы и вовсе никогда операций не делать, ибо не врач и к лекарскому делу не способен. Но обстоятельства постоянно складываются так…
— Да, у вас всегда складываются обстоятельства. Я… понимаю. И насчёт постановления об аресте…
— Да не торгую я фальшивыми бриллиантами!
— Алмазами-с.
— И этими тоже.
— Знаю. Я поговорил с той девушкой, которая написала заявление. Хорошо так поговорил… Делу хода не будет, Александр Николаевич.
— Девушка — из мещанского сословия, полагаю?
— Н-да-с. Вы её знаете?
— Ну, одна из трёх возможных… Неужели она выглядит так, будто могла бы купить алмаз таких размеров?
— Вот об этом я и подумал, когда очнулся в больнице. Как будто щёлкнуло что-то. Потому её и вызвал. Дела, повторюсь, не будет, но я зашёл предупредить, что у вас есть крайне могущественный враг.
— И зовут его Феликсом Архиповичем…
— Н-да-с. Я не буду говорить прямо. Однако вы, верно, уже поняли, кто надоумил мещаночку писать заявление. Он затаил на вас зло. Будьте осторожны, Александр Николаевич, враг этот просто так не отстанет. Но, полагаю, вы можете считать меня своим другом.
И Жидкий протянул мне руку.
Война Дармидонта
Госпожа Серебрякова выслушала меня внимательнейшим образом, ни разу не прервав, однако когда я закончил, её первым вопросом был такой:
— Недоумеваю, отчего вы решили обратиться с этим ко мне.
Мы сидели в хорошо мне знакомой гостиной дома Серебряковых и пили чай, поданный вышколенной прислугой. Пряников не подали. Видимо, я слишком внезапно нагрянул, а может, просто запарили всех эти пряники, и кухарке дали команду тормознуть.