Поскольку жила она в общежитии, никто её не потерял, и мы не стали беспокоить её родителей всякой ерундой. Проспала Стефания и нашу увлекательную настолку, и как мы с Диль ходили лупить Кешу, но не отлупили. И ужин.
Только после ужина, когда мы с Танькой привычно обитали в библиотеке, читая каждый о своём, она внезапно нарисовалась в дверном проёме.
— З… здравствуйте. А что я здесь делаю? — пролепетал растрёпанный одуванчик.
— О господи, она живая! — подпрыгнула Танька. — То есть… Я хотела… Не берите в голову, Стефания Порфирьевна, садитесь.
— Я… Да.
— Вы что-нибудь помните? — подключился к разговору я.
— Ох-хо… — Стефания, сидя в кресле, обхватила лицо ладонями. — Такой сумбур… Мы лечили кого-то жидкого?
— Да. И вылечили. Вашими стараниями. Тань.
— Что?
— Ну…
— Что — «ну»?
— Ну, Тань…
— Ой, тьфу, да что ж это в самом деле!
Танька быстрыми злыми шагами вышла из библиотеки. Стефания проводила её задумчивым взглядом.
— Мне кажется, я, как менталист, сделалась сильнее. Мне кажется, я основной экзамен теперь на раз-два-три сдам. Я ощущаю себя всемогущим божеством! Но очень усталым. Нет, нехорошо это — равнять себя с божеством.
— Вы, наверное, голодны? — предположил я.
— Н-не знаю. Наверное. Пить хочется!
— Пить — это я сейчас принесу. Насчёт ужина посмотрю тоже.
— Не стоит беспокойства, я пойду в общежитие…
— Сейчас первый час ночи.
— Сколько⁈ Я проспала, должно быть, час…
— Эм… Вы сутки проспали.
— Ой… Ой-ой…
Тут вошла Танька и не то бросила, не то положила к ногам Стефании тапочки.
— Спасибо…
— Обуйте, прошу.
— Да…
— Стефания Порфирьевна, это очень важно, я вас прошу, обуйте тапки.
— Ох… Ну, хорошо, вот, надела.
— Прекрасно, а теперь идёмте, я накормлю вас ужином, вы не можете быть не голодны.
Стефания долго стеснялась, но мы её убедили, что коль скоро она уже проспала сутки в спальне Татьяны, то от ещё одной ночи никто не расстроится. Впрочем, закономерно спать Стефания уже не могла. Она погуляла по дому, осматриваясь, потом пришла к нам в библиотеку. Читать при постороннем человеке, не заинтересованном в таком виде досуга, было неудобно. Танька предложила сочинить настолку. Мы взяли карандаши, бумагу и, устроившись на полу, до утра разрабатывали правила и делали список инвентаря.
— Очень интересно выходит! — сказала, прощаясь, Стефания. — А почему «Отлупить Кешу»? Это собирательный образ такой?
— Очень собирательный, — кивнул я. — Надеюсь, соберём — и получится образ.
— Александр Николаевич, я немного привыкла к вашему юмору, но всё же он меня ставит в тупик. Я пойду, спасибо вам большое за приют…