Как по мне — ежели влюбилась, лучше уйти, так честнее.
Конечно же, прикинул все на себя. Ежели случится самое страшное — Лена меня разлюбит, скажет, что собирается уйти, попросит развод, что стану делать? Нет, сейчас-то я герой. Скажу ей — хочешь уходить, уходи, держать не стану, и развод тебе дам. Дескать — я же тебя люблю и хочу, чтобы все было хорошо.
Опять-таки, все чисто теоретически. А как оно будет на самом деле — черт его знает! Лучше, чтобы не было.
А здесь все гораздо сложнее. С мужем развод, будущий муж итальянец. И католик, само-собой.
— Жалко мне Карлушу-то было. Он, хоть и одевался богато, но неухоженный какой-то весь. Вон, даже носки драные. Я как-то предложила заштопать, он отмахнулся. И слуга у него такой, ненадежный. Жену бы ему хорошую, чтобы присматривала, или хозяйку квартирную добрую. Куда мужику одному жить, особенно, если он итальянец?
Про ненадежного слугу я уже и сам знаю.
— Еще я хочу сказать, Иван Александрович, что мужу эта женщина не изменяла, — сообщила Стешка. — А если и изменяла, то всего разок. А может ничего и не было, врать не стану.
Карло дель Монте любил замужнюю женщину и шел искать утешения к проститутке?
Так тоже бывает. А еще, чует мое сердце, что он к Стешке не как к женщине приходил (вернее, в свою квартиру водил), а как к психотерапевту. У самого подобного опыта нет, но слышал, или читал, что проституток иной раз и заказывают, чтобы им поплакаться на жизнь.
— Стеша, Карло тебе ее имя называл? — поинтересовался я.
— Имя не называл, но я как-то конверт надписанный видела — улица Николаевская, доходный дом Богданова, Вере Владимировне Челышковой.
Что ж, главное я узнал. Подойдя поближе к гранитному парапету, попросил:
— Стеша, прикрой меня.
— А зачем?
— Чтобы прохожие не видели, как я тебе деньги отдаю. Мало ли что…
Степанида не поняла, что я имел в виду, но я и сам толком не понял — к чему укрываться? Чтобы никто не подумал, что надворный советник с проституткой расплачивается? Так Стешка не очень-то на проститутку похожа. Или просто побоялся деньгами перед прохожими трясти? Народец тут всякий ходит, а Степаниде еще домой добираться.
— Десять рублей и еще два. Как обещал.
Жирно, конечно, отдавать два месячных жалованья кухарки, но что поделать.
Моя землячка ухватила деньги, но спрятала их не в кошелек или сумочку, а куда-то «туда», в глубину одежды.
— Мерси, как говорят. А я пойду обратно в кафе, посижу еще, — сказала Стешка. — Как раз сейчас народ со службы пойдет.
Все понятно. Авось, сегодня она еще что-нибудь заработает. Но ее дело. А я сейчас домой поеду. Только сначала Стешку провожу до дверей кафешки.