— Кстати, о болтовне, — спросил я. — У тебя неприятностей не будет, что ты со следователем сидишь?
— А какие у меня могут быть неприятности? — удивилась Стешка. — Сижу я себе с кавалером, и сижу. А то, что кавалер меня в постель не повел, то наше дело. Не каждый раз разговор постелью заканчивается. И вас тут уже знают, известно, что вы только важными делами занимаетесь.
Догадываюсь, что в этот момент у меня физиономия выразила что-то такое, этакое, поэтому Степанида хихикнула:
— Тут не бордель, вам эта кофейня тоже репутацию не испортит. Степан, — кивнула девушка на хозяина, — знает, что мы с вами земляки. Так что, болтайте, не переживайте о ерунде. Но, все равно приятно, что беспокоитесь.
— Я бы с тобой с удовольствием поболтал, только боюсь, — сказал я. — Умная слишком.
— Чего это я умная?
— Ты мне начнешь что-нибудь из теории анархизма задвигать, а я буду сидеть и считать себя дураком. А мужчины, как ты знаешь, умных женщин боятся.
— Ну, Иван Александрович, скажете тоже… — зарделась Степанида. — Вы уж сегодня меня комплиментами осыпаете. И красивая я, и умная.
Вот-вот… Кажется, дозрела наша ягодка.
— Правду всегда говорить приятно, — хмыкнул я. — А еще — заплачу тебе два рубля просто за разговор, и десятку, если ты мне имя девушки назовешь, с которой итальянец шашни водил. Уверен, что знаешь. Девушка где-то тут обитает, на «поплавок» ходит. Уверен, что и ты итальянца видела.
— Итальянец, который намедни с Исаакиевского собора спрыгнул, да насмерть убился? — уточнила Степанида.
Интересно, а кто-то убивался не насмерть?
— Так был бы итальянец живой, на кой он мне нужен? — ответил я вопросом на вопрос. — Для живых итальянцев у нас министерство иностранных дел имеется, оно за них отвечает, пока живые. А вот, коли мертвый, так уж мне службу справлять приходится. Стеш…?
— А что вы узнать хотите?
— Откровенно-то говоря, сам толком не знаю, — вздохнул я. — Смерть — вроде и самоубийство, но какое-то оно странное. Мутное оно очень. Почему человек выбросился с Исаакиевского собора? Умереть захотел — выбери себе место поукромнее. Застрелись, в конце-то концов. Понятное дело, что у каждого самоубийства причины есть. Я сейчас эти причины и пытаюсь понять. А если женщина? Сама же знаешь, что если мужчина странно себя ведет, или странно умирает… Как там по-французски будет?
Знаю я, как это по-французски, но пусть Стешка еще разок почувствует себя умной. Мне не жалко.
— Шерше ля фам оно будет, — сообщила Степанида. Исподлобья посмотрев на меня, спросила: — А как вы узнали, что я с Карлушей знакома?