В принципе — следовало бы все изъять, перевести с итальянского на русский, изучить, но я этого делать не стану. Не вижу смысла. Не стал бы покойный Карло оставлять важное письмо, повлиявшее на его жизнь (и смерть), вместе с остальными. Предсмертная записка имеется, другие я вряд ли найду. Пусть итальянцы сами разбираются, куда их девать.
В прочих ящиках комода только рубашки, галстуки да нижнее белье. Для проформы все поворошил, посмотрел — не припрятано ли что-то на дне? Нет.
Уверен, что самое важное, что я тут нашел, это фотография неизвестной дамы. Могут где-то лежать ее письма или записки?
Открыв шкаф слегка удивился. На фоне скудно обставленной квартиры гардероб графа был впечатляющим — одних лишь костюмов я насчитал четыре штуки, а еще тот, который был на Карло в день смерти. Тут же висел мундир. Это у итальянцев лейтенанты такие носят? Зеленый китель с красными галунами, эполеты. А я отчего-то думал, что у них знаки различия на петлицах. Наверное, видел в каком-то фильме, который повествует о более позднем периоде истории.
А здесь что? О, так тут еще и фрак. Видимо, парень был завсегдатаем балета, куда полагалось захаживать во фраках. Мне легче, мундир позволяет.
Не поленившись, обшарил карманы и на статских костюмах, и на мундире. Нет ни записочки, ни чего-то иного. Зато обнаружил красненькую десятку. Эх, жаль, что такую находку не сам хозяин сделал — был бы ему подарок. А теперь, разве что на похороны пойдет.
Стало быть, осмотр я провел, изымать стану только одну фотографию. Нет, две. Пусть еще будет фотография самого Карло.
Присев к столу, быстро составил Акт изъятия, а присутствующие заверили его своими подписями. Возможно, что у меня начинается маразм — на кой-мне бумажки, если дело открыто не будет? Но преступать через себя мне не хотелось. Коли я взял фотографию — должна быть соответствующая бумага.
Теперь настало время поговорить со слугой.
— Теодоро, — позвал я камердинера. — Твой хозяин, кроме как из Италии, письма откуда-нибудь получал?
Теодоро в нерешительности помялся, потом сказал:
— Получал. Письма были и нашенские, только адреса на конвертах не было. Но барин все письма, вместе с конвертами спалил. Вот, не в тот, а в позатот день, как я пить начал, он и спалил.
Значит, Карло сжег все бумаги за день до самоубийства? Все спланировал, но ее захотел скомпрометировать замужнюю женщину? Но ее фотографию не стал уничтожать. Почему?
— Откуда знаешь?
— Я же ему огонь помогал раздувать — спички у него кончились, а меня кремень и кресало имеется, я по старинке.