Оказалось, достаточно было подбросить им не эфемерную надежду на освобождение, а совершенно конкретную, истекающую кровью гору свежего протеина в соседнем штреке, и весь этот полумёртвый зоопарк мгновенно вспомнил свои навыки. Они вспомнили, что у них есть руки, планирующие головы и чертовски веские причины выжить в этой норе.
Дакай и Зэн бесшумными тенями скользнули в боковой проход. Я инстинктивно рванулся следом за ними, движимый жадностью добытчика, но Фэйа преградила мне путь и коротко, отрицательно качнула головой.
— Ты останешься здесь, — бросила она едва слышным шёпотом. — Твоё отсутствие уже могли заметить на прошлом обходе. Если псы недосчитаются ещё одного раба, они немедленно начнут нюхать воздух.
— Но там лежит целая гора мяса, — я упёрся, отвечая ей таким же злым шёпотом. — Это моя добыча. Я её завалил.
— Там сейчас находятся те, кто умеет разделывать мясо в десять раз быстрее тебя, Айв, — отрезала она ледяным тоном, не терпящим возражений. — А твоя задача — таскать свои камни. Сделай милость, изобрази, что у тебя хватает мозгов хотя бы на это нехитрое занятие.
Мне до зубовного скрежета хотелось ей возразить, осадить её и напомнить, кто тут прикончил пантеру, но я вовремя вспомнил свои сугубо городские навыки выживания. Весь мой богатый опыт свежевания туш ограничивался покупкой охлаждённой куриной грудки в супермаркете и парой героических попыток разделать рыбу так, чтобы не превратить кухню в декорации для слэшера. Зэн и Дакай, судя по их хищной, экономной пластике, действительно понимали, с какой стороны подходить к трупу животного. А я, в свою очередь, достоверно знал, как уныло шаркать ногами под тяжестью коромысла и не выглядеть при этом человеком, который только что голыми руками и магическим дрыном отоварил клыкастую тварь Е-ранга.
Пришлось с неохотой признать, что Фэйа бьёт точно в цель.
Эта тенденция вообще начинала меня изрядно раздражать, потому что вокруг меня подозрительно часто материализовались женщины, которые оказывались абсолютно правы в самые неподходящие моменты, причём буквально по всем пунктам.
Я сплюнул пыль и снова взялся за свою чёртову работу, подцепил ведро, закинул на плечо деревянное коромысло и сделал шаг. Холодный неровный камень больно отдался под тонкими подошвами, а следом боль в стёртых плечах привычно вспыхнула и разлилась по уставшим мышцам. Цепь на лодыжках натянулась, сухо звякнула и впилась в натёртую кожу. Пыль скрипела на зубах, оседая в пересохшем горле. На каждом новом проходе от забоя до отвала я изо всех сил заставлял себя не пялиться в сторону того тёмного ответвления, куда скрылись резчики. Слишком внимательный, крутящий головой раб неизбежно вызывает вопросы у охраны, слишком бодрый невольник моментально получает профилактический удар плетью, а слишком живой и инициативный раб в лагере Рваного Уха вообще выглядит неприлично и долго не живёт.