Зэн повернул ко мне голову. Горячий узел злости внутри него ещё не исчез, но в внутри тугого комка гнева появилась работающая мысль. Уже хорошо. Человек, который думает, реже бросается грудью на копья, а мне сегодня очень хотелось сохранить счёт в свою пользу.
— Рабы тогда получат шанс, — задумчиво заключил он.
— Мы предоставим им шанс, если у нас получится, — уточнил я. — И если этот шанс не будет стоить жизни кому-то из наших. Вот это запомни сразу, Зэн. Те, кто рядом со мной, кто держит оружие и кто сейчас полезет в эту вонючую дыру по моему приказу, — наши. А грязные, оборванные рабы внизу пока не наши. Мне их жаль. Я не хочу оставлять их дунгакам. Но между ними и вами я выбираю вас.
Зэн сжал челюсть. Ответ ему не понравился.
Да и ещё бы ему понравилось. Хорошие люди вообще плохо переваривают честные формулировки, особенно когда правда пахнет не благородством, а коптильней, навозом, чужой кровью и прагматизмом.
— Значит, не спасение, — глухо произнёс он.
— Нет, — отрезал я. — Не спасение. Но мы дадим им шанс не стоять привязанными к коптильне, когда дунгаки и кинокефалы начнут выяснять, чьи в лесу шишки. Разница большая. Но для начала сойдёт.
Молдра посмотрела вниз, потом на меня, и угол её губ дрогнул.
— Ты хочешь бросить на штурм деревни их собственное же стадо коров?
— Я хочу, чтобы животные запаниковали, — поправил я. — Желательно сильно, быстро и ломанулись всей массой в нужную нам сторону.
— Прекрасно, — сказала она и снова улыбнулась.
Я отметил, что настроение тёмной эльфимйки изрядно улучшилось. Видимо, ей, как и мне, уже изрядно надоело болтаться по тоннелям в роли загнанной добычи. Иногда для душевного здоровья очень полезно не только убегать, прятаться и ждать, пока тебя найдут, но и самому устроить для кого-нибудь неприятности. Желательно с копьём или мечом в руках и с перспективой проткнуть для разнообразия не воздух, а конкретного противника.
Как ни крути, роль преследуемой жертвы утомляет.
Ги тихо, почти жалобно сглотнул.
— Коровы вкусные, хозяин.
Я посмотрел на него так, чтобы он понял, что следующая мысль с гастрономическим содержанием может стать для него последней в его биографии. Гоблин благоразумно прижал уши и сделал вид, будто всю жизнь презирал мясо, жир, коптильни и вообще питался исключительно утренней росой и благородными намерениями.
— Итак, слушаем внимательно, — прошипел я, стараясь говорить сухо, без лишнего места для вопросов, сомнений и прочего творческого переосмысления моего плана. — Ги, как самый дрищеватый, спускается к тем дальним загонам, но резать всё подряд не будет. Иначе дунгаки сразу поймут, что кто-то полез руками в их хозяйство. Надрежешь шнуры только в нескольких местах так, чтобы при первом серьёзном рывке они лопнули. Где получится — просто ослабишь узлы. Если узел окажется слишком надёжным, перережешь петлю у самой жерди. Быстро, тихо и без самодеятельности.