— Аджамбо из племени батутси.
И в этом её вина? Как у Крылова: «ты виноват лишь в том, что хочется мне кушать». И я, уже не надеясь разобраться в ситуации, снова спросил:
— Что плохого сделала Аджамбо?
Не знаю, что в третий раз ответила бы Таонга, но в этот момент заговорила сама девчушка, заставив мой взгляд переместиться на неё.
— Великий вождь, принц Алекс, прошу, дай мне слово сказать, — и, согнувшись ещё ниже, уткнулась головой в землю.
Меня едва смех не пробил. Ну а что, очень похоже: «Великий Государь, не вели казнить, вели слово молвить».
— Поднимите её, — обратился я к Таонге, но, когда девушки попытались поднять бывшую пленницу, последняя, словно потеряв всякую надежду на спасение, охнула, как от боли, и безвольно повисла на их руках.
И только тогда я смог разглядеть незнакомку. Лет четырнадцать, хотя в полумраке мог и ошибиться. Высокая, ростом не ниже 170 см, но это благодаря своим длинным, но очень тоненьким ножкам. Да и тело, совсем щупленькое, худое, скорее принадлежало ребёнку, а не девушке, отчего, вероятно, я и занизил возраст. И как издёвка природы, на эту худобу была навешана грудь третьего размера, и потому на фоне Таонги и Идоуу, выглядела девочка форменным дистрофиком. Черты её лица были заострены, глаза закрыты, как у покойника. И только одно выдавало в ней живого человека. По её щекам катились огромные, как алмазы, которые Элен намывала в ручье, слезы. На подбородке появилась капелька крови, и я вздрогнул, внезапно догадавшись, что девчушке больно, очень больно. И она, чтобы не поддаться слабости и не закричать, прикусила себе нижнюю губу. А потом её начало трясти, так сильно, что Таонга с Чебурашкой испуганно отскочили в разные стороны, а я едва успел подставить руки и подхватить, прежде чем она окончательно потеряла сознание.
— Дженни, — рявкнул я громко, увидев, что наш главный врач испуганно таращится на происходящее.
Слава Богу, подскочила и бросилась к Аджамбо, которую уже успел положить на шкуры.
— Что с ней? — спросил я, когда Дженни выпрямилась и, открыв сумку, извлекла из неё маленькую бутылочку с надписью на этикетке: «аммиак».
— Обморок, — ответила девушка, скручивая пробку, — может от недоедания или артериальное давление подскочило. А может, вайсовайгал синкопи.
Я, отпрянув назад, так как в нос ударил едкий, раздражающий своим запахом, нашатырный спирт и едва сдержался, чтобы не наорать на африканку.
— Какой синкопи, Дженни! — возмутился я, зажимая нос.
— Ну-у-у, рефлекторная реакция, на что-то происходящее вокруг. Это контролирует реакцию типа: «бей или беги». Стресс — одним словом.