— В тысяча девятьсот семьдесят восьмом году, — говорил я, — средняя зарплата полевого рабочего в «Рассвете» составляла девяносто два рубля в месяц. В восьмидесятом — сто сорок шесть. Без увеличения фонда заработной платы колхоза. За счёт того, что деньги идут результату, а не процессу.
Зал слушал. Уже большей частью — не в потолок.
— Три бригады на подряде. Первая, Кузьмичёва, — тридцать центнеров. Вторая, Степаныча, — двадцать четыре. Третья, Митрича, — двадцать два. Каждая из них в восьмидесятом году показала рост к предыдущему сезону. Каждая. Не потому что погода была хорошая — погода была не хорошая. Потому что бригадиры знали: их зарплата — в их руках.
Из президиума на меня смотрел Мельниченко. Внимательно, без эмоций — так смотрят на явление, которое надо сначала понять, прежде чем оценить.
Я продолжал.
Коровник — двести голов, молокопровод, танк-охладитель. Надои — плюс двадцать пять процентов за первый полный сезон работы. Подсобные хозяйства — сорок два двора, личные огороды по согласованным схемам, снабжение семенным материалом через колхоз. Залежи — четыреста гектаров, поднятых за два года, первый урожай — восемнадцать центнеров с гектара, второй сезон покажет больше.
Цифры. Конкретные. Проверяемые. Это был осознанный выбор: никаких «значительного повышения» и «существенного улучшения» — только числа. Советский доклад обычно утопает в прилагательных. Мой — в существительных и цифрах. Пусть отличается.
Семь минут. Восемь. Я говорил по плану, не торопился, не растягивал. Закончил там, где должен был закончить.
— В итоге, товарищи: план тысяча девятьсот восьмидесятого года «Рассвет» выполнил на сто восемь процентов. Встречный план — выполнен. Переходящее Красное Знамя — второй год подряд. — Пауза. — Спасибо за внимание.
Аплодисменты были — негромкие, но настоящие. Не протокольные, когда хлопают потому что положено, а — живые. Несколько человек в задних рядах переглянулись. Кто-то что-то написал в блокнот.
Это хороший знак.
— Разрешите вопрос.
Мужчина лет пятидесяти пяти, квадратный, с лицом, которое, похоже, было специально приспособлено для скептицизма: низкие брови, прямой рот, взгляд — испытательный.
— Пожалуйста, — сказал я.
— Вы говорите — бригадный подряд. А как вы это оформляете юридически? Договор — с кем? Бригада — не юридическое лицо.
Хороший вопрос. Я его ждал.
— Договор — между колхозом и бригадиром как уполномоченным бригады, — ответил я. — Бригадир подписывает от имени бригады. В колхозном уставе есть норма о хозрасчётных бригадах. Мы работаем в её рамках. Юридически — чисто. Бухгалтер свидетель.