— А фонды? Откуда фонды на повышенные выплаты?
— Из экономии, которую даёт рост урожайности. Больше зерно — больше выручка от сдачи. Часть выручки — в фонд материального поощрения. Часть фонда — в зарплатный фонд. Цифры — в годовом отчёте, он открытый.
Мужчина кивнул — не согласившись, а приняв к сведению. Это разные вещи.
— Ещё вопрос, — поднялась женщина в очках, с аккуратной причёской, явно агроном или зоотехник. — У вас три бригады на подряде. Как вы решаете конкуренцию между бригадами? За технику, за удобрения?
— Через план посевной, который утверждает агроном, — ответил я. — Крюков Иван Фёдорович — он здесь, в зале — составляет план для каждой бригады с учётом их участков, состава почв, потребности в удобрениях. Техника — по графику, который составляется в апреле и корректируется по погоде. Конкуренция — за результат. Ресурсы — по плану.
— А если план несправедливый? — не унималась она.
— Тогда бригадир приходит и говорит: «Павел Васильевич, план несправедливый.» — Я позволил себе лёгкую улыбку. — Мы разговариваем. Люди умеют разговаривать, когда их слышат.
Смех в зале. Небольшой, но настоящий.
— Ещё вопросы? — спросил ведущий.
— Есть.
Голос из третьего ряда. Молодой, уверенный, с тем специфическим оттенком, который я научился распознавать за три года: это не вопрос из любопытства, это — проверка.
— Вы сказали, что план выполнен на сто восемь процентов. Но у вас чернозём, юг области. Условия — лучше среднего.
Не вопрос. Тезис.
— Соглашусь, — сказал я, не меняя тона. — Чернозём — это плюс. Но плохое хозяйство и на чернозёме даст пятнадцать центнеров. Хорошее хозяйство на суглинке — даст двадцать. Земля — один из факторов. Не единственный.
Молодой человек кивнул. Принял. Или отложил на потом — это тоже вариант.
— Спасибо, Дорохов, — сказал из президиума Мельниченко. — Садитесь.
Я закрыл папку и вернулся на место.
Крюков встретил меня взглядом — и кивнул. Одобрительно. Для человека, который на похвалу скуп как сусличья нора — это много.
— Про агрохимию не спросили, — шепнул он.
— Значит, в следующий раз, — ответил я.
Он вздохнул. Явно приготовился и был немного расстроен.
После обеда — ещё два часа докладов, потом подведение итогов, потом — ритуальное принятие резолюции, которую уже написали до совещания и теперь просто зачитали вслух и единогласно приняли. Советская управленческая демократия в действии.
Зал начал расходиться. Люди искали друг друга, перебрасывались словами, записывали телефоны в блокноты. Нетворкинг по-советски: не «LinkedIn» с кнопочкой «Связаться», а — «Слушай, ты из какого района? Я из такого-то. Приезжай, покажу, как мы с семенами решили.»