— Сухоруков Пётр Андреевич, — сказал я, — я три года сижу в правлении, где за окном то снег, то навоз, то районная комиссия. После этого — любой зал просто зал.
Он хмыкнул. Не уверен, что поверил, но принял к сведению.
Совещание открыли ровно в десять, что само по себе было знаком серьёзности. В Рассветово мы тоже начинали вовремя — потому что я настоял и первые два месяца слушал упрёки. Здесь, по всей видимости, тоже кто-то настоял — и, видимо, это был человек посерьёзнее меня.
Завотделом сельского хозяйства обкома партии Мельниченко Василий Григорьевич встал из президиума, откашлялся в микрофон так, словно прочищал не горло, а воздух в зале — и начал.
Доклад Мельниченко длился сорок минут.
Я слушал внимательно — и параллельно делал то, что делаю на каждом совещании: раскладывал информацию по полочкам. Что нам говорят. Что за этим стоит. Что нам скоро скажут по результатам сказанного — в форме плана, директивы или товарищеского пожелания с прокурорской улыбкой.
Картина складывалась следующая: 1980 год область закрыла неплохо, но «неплохо» — это не «хорошо», и об этом нужно говорить прямо. Зерно — 96% от плана. Молоко — 89%. Мясо — 84%. По картофелю лучше не говорить, и Мельниченко про картофель не говорил — просто обходил аккуратно, как обходят лужу на тротуаре.
В зале слушали по-разному. Кто-то писал. Кто-то кивал — этим было достаточно кивать, содержание их не особо интересовало. Кто-то смотрел в потолок с видом человека, который знает: всё, что сейчас скажут, он всё равно не выполнит, потому что не в его власти, и это хорошо понимают и он сам, и президиум, и все собравшиеся, но ритуал должен быть соблюдён.
Советская управленческая культура. В «ЮгАгро» такого не было — там хотя бы притворялись, что цифры имеют значение.
Впрочем, здесь тоже притворялись. Просто убедительнее.
После Мельниченко выступил кто-то из зоотехников — про надои и нормативы кормления. Потом — директор одного из совхозов про восстановление техники. Потом сделали перерыв, во время которого зал разбился на кучки: курили у выхода, негромко переговаривались, пили чай из стаканов с металлическими подстаканниками — советский казённый чай, который одинаково вкусен во всех заведениях СССР, то есть — никак не вкусен, но горячий, и это в феврале важнее вкуса.
Я пил чай и изучал зал.
Три сотни человек. Руководители хозяйств Курской области. Часть из них — хорошие хозяева в плохих условиях. Часть — средние хозяева в тех же условиях. Часть — плохие хозяева в любых условиях, но с правильными связями и умением писать отчёты. Последних, по моим прикидкам, процентов двадцать пять — тридцать. Это оптимистичная оценка.