— Записывать, — сказал Крюков.
— Что записывать?
— Вопросы. Если про агрохимию спросят — отвечу я. Вы, Павел Васильевич, по агрохимии — не очень.
Это была правда, высказанная с деликатностью хирурга, который перед операцией говорит пациенту: «Небольшой разрез, ничего страшного.» Я по агрохимии действительно «не очень» — в смысле, общую картину держу, но в детали по микроэлементным подкормкам на чернозёмах Курской области лезть не стоит. Там можно увлечься и сесть в лужу на глазах у трёхсот агрономов.
— Договорились, — сказал я. — По агрохимии — ты. По всему остальному — я.
Крюков кивнул и раскрыл тетрадь. Начал что-то конспектировать — по памяти, явно — наверное, готовился к возможным вопросам. Хороший мужик. За три года из человека, который прятал глаза и говорил «как прикажете», вырос в специалиста, который говорит «я считаю» и не оглядывается — правильно ли считает.
Это, пожалуй, лучший результат из всего, что я сделал в «Рассвете».
Хотя коровник тоже хорош.
Зал совещаний был рассчитан на триста мест, и все триста были заняты.
Я стоял у входа минуты три, просто смотрел — и мысленно оценивал масштаб. Не в сравнении с нашим правлением, где два десятка человек уже считается полным аншлагом. В сравнении с тем, что я видел в прошлой жизни: конференц-залы московских офисов, совещания с участием всех региональных директоров, стратегические сессии в отеле с белыми скатертями и флипчартом.
Здесь флипчарта не было. Была трибуна с микрофоном, президиум из восьми человек — областное начальство, все в костюмах, все с блокнотами, все с выражением людей, которые провели много совещаний и собираются провести ещё столько же. И зал: ряды, спины, шеи, затылки. Председатели колхозов, директора совхозов, агрономы, зоотехники, районное начальство. Средний возраст — лет пятьдесят. Преобладающий цвет пиджаков — серый, тёмно-синий, иногда — неожиданный коричневый. Никаких пёстрых галстуков: советский дресс-код для серьёзных мероприятий — строгий и монохромный.
Я нашёл наш стол. Сухоруков был уже там — приехал раньше, что для него было нетипично. Увидел меня, кивнул. Рядом с ним сидел Зуев — районный агроном, которого я просил приехать для поддержки делегации. Зуев смотрел в программу совещания с видом человека, который читает приговор. Впрочем, он всегда так смотрел на бумаги.
Крюков сел с краю, немедленно раскрыл тетрадь и начал что-то подчёркивать. Не знаю что — программу совещания ему никто не давал.
— Волнуетесь? — тихо спросил Сухоруков, когда я сел.
— Нет, — сказал я.
Он посмотрел на меня с лёгким скептицизмом.