— Мы его утопим.
— Кого «его»?
— Войсковой транспорт. — Понимания в глазах островитянки, да и остальных девчонок, не прибавилось. Ярослав понял, что ему в очередной раз придётся объяснять элементарные для нормального глубинника вещи.
— Идут мимо Зад… Сердца Королевы на пятнадцати узлах. Здесь каботажный маршрут от базы на Иту к передовым островам. Верзохина увидела скуку и ожидание, значит, это не экипаж чего-то большого, а переброска людей. Подкреплений в гарнизоны.
— У тебя же задание прямо из «Пяти крыш». А у них там, наверняка, эскорт со всех сторон, — кем бы ни была Анга по рождению, свои офицерские погоны она получила не за красивые глаза. — Ты не подойдешь на торпедный залп, капитан, тебя на подходе утопят.
— Ты не понимаешь…
Ярослав на миг зажмурился. Даже странно, уже столько лет прошло, столько всего случилось, а та картинка в памяти сияет яркими красками, будто свежеотпечатанное парадное фото.
— Представь… старый учебный парусник, после штормов, краска облупилась, паруса латаны-перелатаны, а экипаж — сплошь мальчишки-курсантики, мосластые, в линялой форме. А навстречу круизный лайнер, «Звезда Конфедерации», две турбины, пятнадцать с хвостом тысяч ластов, белый, как фуражка капитана. По всем правилам суда обязаны уступать дорогу парусникам, но где мы, а где правила… он даже гудок не давал, пёр своим курсом и всё, а мы еле успели выскочить из-под форштевня. Пассажиры — сплошь золотая публика, боярские роды, в бинокли нас разглядывали, словно голозадых…
— … островитянок! — закончила за него остроухая. — Знакомое чувство. И ты решил отомстить, не людям, так посудине?
— Мы все решили, — фон Хартманн вздохнул. — В смысле, всем нашим кубриком, тридцать пять человек. Не все до выпуска дошли, не все… в общем, неважно.
Анга еще некоторое время пристально вглядывалась в его лицо.
— Ты одержим, капитан и сам это знаешь. Но сейчас ты убийца богов и с тобой благодать Праматери Акулы. Стоять на пути твоей мести — дураков нет. Только помни, — остроухая качнулась вплотную к Ярославу, перейдя на шепот, — наши боги никогда и ни для кого не были добренькими. Чтобы не случилось дальше, тебе придется заплатить по счёту.
— Я и так в долг живу. Куда уж больше?
Такэда. Грязная бомба.
— Что мешает появлению легких, но хорошо вооруженных, казачьих звездолетов?
Дмитрий Володихин, философ.
— Рысь, ты когда уже заднюю табуретку себе возьмёшь уже? — спросил Такэда. — Хватит меня под трибунал подводить в каждом вылете!
— Не знаю, Айвен Иванович, — стоит отдать ей должное, в голосе подчинённой даже звучало что-то похожее на раскаяние.