Давешние гнилостные ароматы тоже пропали. Их забил плотный запах гари, и с каждым мгновением всё сильнее. Дым над водой начал щипать глаза, а порывы горячего ветра заставляли отворачивать лицо. Впереди по курсу лодки рухнуло громадное дерево. Только мелькнуло напоследок корявое мочало воздушных корней в облаке пара и пелене искр.
Краем уха фрегат-капитан уловил чье-то испуганное бормотание про врата преисподней и души грешников.
— Мы точно здесь пройдем?
— Зона выгорания не шире двух-трех верст. Проскочим, если без глупостей. — Ярослав развернулся к вцепившейся до белых пальцев в ограждение Анне-Марии. — Отключить в отсеках вентиляцию. Подачу воздуха дизелям — через «хобот». Кислородные маски на мостик. И смена вахтенных каждые десять… нет, каждые пять минут!
Фон Хартманн задумался, не стоит ли рассказать лейтенанту о возможных последствиях отравления углекислым газом, но в итоге ограничился еще одним коротким приказом: — Доктору Харуми проследить, чтобы все, кто сменился, продолжали дышать кислородом!
Снизу подали связку дыхательных аппаратов, фрегат-капитан выбрал самый большой по виду и надел его. Точнее, попытался.
Маски для аппаратов формально выпускали трех размеров, однако большой на Глубинном флоте считался зверем абсолютно мифическим — его не видел никто и никогда. Ходили только дикие слухи, что под недоброй славы «Пятью крышами» или даже под императорским дворцом есть самые-самые особо секретные личные императорские склады, на которых запасено буквально все, что только можно вообразить, включая и пресловутые спасательные маски большого размера.
На практике же самым ходовым был средний, а малый… надо полагать, когда у интендантов появилась возможность забить ими весь штатный наряд «Имперца», на складе на радостях даже крысы устроили совместную пьянку с котами.
После двух минут мучений и сдавленной ругани Ярослав всё же кое-как приспособился прижать маску к лицу одной рукой. Неудобно, но всё лучше, чем без неё. Субмарина как раз шла через полосу огня, и пламя окружало протоку со всех сторон.
Справа и слева на берегу корчились в жутком танце силуэты горящих деревьев, наверху огненные языки словно беличья стая, прыгали с ветки на ветку и даже вода — фон Хартманн был готов поклясться в этом, хоть и не очень верил собственным глазам — в нескольких местах горела жирным чадным пламенем.
— Пять градусов правее.
— Что значит «надо еще поспать?» Вы что, сговорились⁈
Подозреваемые в сговоре особы переглянулись. Комиссар поправила очки, доктор Харуми прижала к груди медицинский справочник.