Сейчас уже вряд ли кто мог вспомнить, с чьей легкой руки игра «волк, притворись овцой» распространилась на Глубинном флоте. Так-то, конечно, полная чушь — чтение мыслеобразов встречается нечасто. С другой стороны, помимо командира, на «Имперце» ещё полсотни голов и в них образом траулера даже не пахнет, зато виды торпедных аппаратов и приборов в отсеках в изобилии, самые разные.
Но всё же, вражеский конвой, даром что не получил никаких позывных, так и шёл прежним курсом, даже без противолодочного зигзага.
А и в самом деле, чего им боятся? Этот район Архипелага считался «ближней тыловой зоной», а шарахаться в сторону от каждого пятнышка на радаре — никакого топлива не хватит.
В целом, фон Хартманн угадал верно. Хотя в эскорт к «Звезде Конфедерации» действительно поставили поисково-ударную группу, её командир искренне считал быстроходный транспортник едва ли не более опасным, чем имперские субмарины. Из этих же соображений от противолодочного зигзага он и отказался. Как многие другие офицеры флота, командир эскорта искреннее полагал, что подобный маневр в исполнении армейца, тем более мобилизованного гражданского может закончиться очень и очень плохо. Потому что война, конечно войной, а вот армия…
Нет, конечно, на официальном уровне все искреннее заверяли вторую сторону, что почти мгновенная гибель крейсера «Тобакко», который лайнер «Ответственный администратор Квиринг» протаранил на зигзаге, относится к числу «неизбежных на море случайностей». А то, что полгода спустя на лайнер почему-то не передали карту минных полей, прикрывающих гавань острова Святого Духа — так это ровно такая же случайность. Раз уж на то пошло, флот тоже пострадал — вместе с «Квирингом» затонул двухмесячный запас хинина и виски.
В какой-то момент Ярославу показалось, что их затянуло в зону временной аномалии. Рио-Рита, повторяла чуть ли не одни и те же цифры расстояния до цели. Даже стрелка часов замерла, словно приклеенная.
А потом медленное, на грани с полной остановкой, время сорвалось и, пришпоренное, бросилось вскачь.
— Торпеды пошли!
— Радист передачу закончил!
— Один эскортник разворачивается, идет прямо к нам! Нет, два!
— Срочное погружение на девяносто! Право тридцать, полный ход!
— Есть погружение!
— Двадцать секунд!
— Крен на левый борт, выравнивай…
— Нет времени, так идем!
— Третий эскортник тоже развернулся в нашу сторону!
— Тридцать секунд!
— Забегали, — навигатор неожиданно хихикнула, — суетятся, кричат, что-то там дёргают. Смешные такие…
Ярослав сильно подозревал, что людям на мостике лайнера сейчас очень сильно не до смеха. Даже при хорошем раскладе — акустик на фрегате сразу распознал шум идущих торпед и об этом сообщили по радио или светограммой — на это ушло время. А дальше в игру вступала физика. Громадная туша обладала громадной же инерцией. Кричи — не кричи, дергай — не дергай, но быстро изменить скорость или уйти с прежнего курса лайнер не сумеет. А значит, не сумеет и уклониться от шеститорпедного залпа с перекрытием цели в полтора корпуса.