— Я тебя сейчас за борт выкину, и скажу, что всё так и было, — устало сказал Такэда.
— Ну, так себе просьба дополнительных объяснений, но с учётом ситуации приемлемая, — усмехнулась Кривицкая. — Айвен Иванович, ты же сам понимаешь, что такая как я вместо обычного военкора на борту может появиться только за интерес. Того уровня интерес, который в деньгах, хоть за миллионный тираж, хоть каких, совершенно не исчисляется. Равно как и бумажка моя, в которой сказано, что «всё, что написано подателем сего, писано ко славе и благу Конфедерации!» не с пустого места нарисована чуть ли не лично папой твоей золотой девочки. А не лично — только потому, что ему до поры выгодно демонстративно не знать о своей к этому всему активной причастности.
Такэда сел на пустое рабочее место помощника радиста и театрально шумно выдохнул.
— Фигура ты, Айвен Иванович. Не самая паршивая в этой партии фигура. Где-то конь. А рыцарский или башка на палочке — это уже как против старых дубов Конфедерации сыграем. Мой интерес, сам понимаешь, целиком за успех, — мурлыкнула Кривицкая.
— А играет кто? — Такэду начало понемногу отпускать.
— Такэхито Абрам Коясыч, гроссмейстер, — журналистка бессовестно ехидничала. — Или забыл уже такого? Ну, понятно, что в силу определённой недееспособности жёлтый флаг из ослабевших рук великого ума подхватили товарищи по борьбе. Но можешь поверить на слово, где-то до миттельшпиля с этим дерзким ходом мы таки дошли. И что совсем уж неожиданно — с довольно прочными для нас позициями. Хотя размен фигур неумолимо близится, если ты понимаешь, о чём я.
— Знаешь, что? — Такэда не выдержал и встал.
— Что? — с невинным выражением лица подыграла ему Кривицкая.
— Зинка, — командир ВАС-61 «Кайзер бэй» улыбнулся и подал даме руку. — Пошли бухать!
Подводник. Охотник (не) жертва
Обязательно ли ношение шпор на ботинках?
Из письма подполковника Синдедевича в газету «Красная звезда», 1949 год.
Когда в отсеке появилась комиссар Сакамото, фрегат-капитан так и понял. По крайней мере, Таня не стала цеплять на пояс «федерле», что слегка обнадёживало. Ярослав не знал, какие инструкции Татьяне спустили в политкомиссариате. Но предполагал, что право и обязанность пристрелить любого, включая командира субмарины, за невыполнение боевого приказа, в их число входит. Правда, оба известных Хану Глубины инцидента закончились печально как раз для комиссаров.
А ещё, сообразил фон Хартманн, она тоже наверняка получила указания любой ценой обеспечить выполнение их сверхважной миссии.
Но пока что комиссар просто молча наблюдала за происходящим, не делая попыток вмешаться.