— Он мой сын, Наина, — отозвался Михаил. — Мой. Не твой. Ты не понимаешь. А его… то, что с ним случилось тогда — то, что я его не спас — моя самая тяжкая ноша.
— Я понимаю, — возразила Наина. — Думаешь, если бы подобное произошло с Дмитрием, я чувствовала бы себя иначе? Но нужно найти силы прекратить это.
И снова в голосе — фальшь. Неужели Михаил не слышит её? Ха!.. Хотел бы я знать, как там всё было девять лет назад. Готов спорить, что красотка Наина имеет к этому отношение, так или иначе.
Михаил снова замолчал, глядя на меня; Наина скрестила руки на груди и ждала. Я тоже ждал, но совсем другого — пока тёплое покалывающее чувство, которое уже охватило всю верхнюю половину моего тела, дойдёт хотя бы до колен. Тепло расползалось медленно, но верно.
Как говорится, в любом деле главное — начать, а там пойдёт само. Я запустил собственное исцеление, оставалось лишь ждать.
— Ты не хуже меня знаешь, что мы не можем делать всё, что захотим, — голос Наины звучал жёстко. — Мы — не какая-то чернь. Мы — Распутины. За тем, чем мы заняты, тем, как мы живём, следит вся Земля…
Всё-таки Земля. Что ж, одной загадкой меньше — я-таки прибыл по месту назначения. Правда, немного промахнулся телом.
— Нельзя допустить, чтобы глава самого могущественного рода России жил в прошлом, уделяя мёртвому сыну больше времени, чем…
— Он не мёртв! — взревел Михаил, разворачиваясь к женщине; плечи его вздрогнули, и он повторил уже тихо, — Он не мёртв, Наина.
— Практически мёртв, — безжалостно отрубила та. — Ты мой муж, и я как никто понимаю твои чувства. Но… чуда не произойдёт. Ни сейчас, ни завтра, ни ещё через девять лет.
Михаил снова молчал, прикрыв глаза.
— Чудес не бывает.
Волна тепла достигла коленей.
Пора.
— Простите, — я приподнялся на локтях. Тело тут же заломило лёгкой болью. Ох, за девять лет этот паренёк знатно себе всё отлежал!.. — Я невольно подслушал ваш разговор… ну, вы не особо стеснялись.
Михаил и Наина, остолбенев, глядели на меня как на взрыв сверхновой. Я сел на кровати и свесил ноги вниз; волна тепла почти уже дошла до ступней.
Отбросив одеяло, я поднялся на ноги и спокойно подошёл к окну. Михаил и Наина всё ещё не шевелились, шокированные произошедшим.
— Так вот, — я распахнул окно пошире и поставил ногу на подоконник. — Чудеса… бывают. Иногда.
Миг — и, не дожидаясь ответа, я размашисто шагнул в широко распахнутое окно.
Привлекать внимание «чудесным исцелением», лезть в чужие разборки, да и вообще — жить чужой жизнью… оно мне надо, что ли?
Не-а. Всё, что мне нужно — это быстро сдохнуть и переродиться вновь, на сей раз уже удачно.