— Нет предателю места на родной земле, — поддакнул дядя Леша. — Полагаю, счастливый отец Софьи будет рад принять вас в милом Гессен-Нассау, Миша.
Я посмотрел на Дагмару, она закатила глаза — «ничего-то ты без мамы не можешь!» — и снизошла до помощи:
— Я против изгнания. Посмотрите, какие мерзости пишут о нас мерзавцы по ту сторону наших границ. Они будут счастливы получить еще один повод как следует пройтись по нам и не позволят забыть о случившемся ни через пять, ни через десять, ни через двадцать лет.
— Простолюдины не читают иностранных газет, — отмахнулся Алексей Александрович. — Они читают то, что мы им позволяем.
— Позволю себе вернуться к началу нашей встречи, — влез я. — Романов опозоренный и изгнанный вреден для всех нас. Романов, лишенный чинов, пренебрегший происхождением и уехавший в далекую Сибирь заниматься народным образованием и женатый на внучке Пушкина будет для нас полезен.
— Боюсь, я родился слишком поздно, — демонстративно вздохнул Алексей Александрович. — Время стремительно летит вперед, а такой Великий князь старых правил, как я, за ним не успевает, — он поднялся на ноги. — Прошу меня простить — тошнота-с, — и направился к выходу из зала.
Остановить? Можно попробовать — если послушается, я получу очки репутации. Если нет — получу репутационный убыток. Нет, того не стоит — «августейшие пуды» уже все равно списан, а без него Совет пройдет намного конструктивнее. Всего за полтора следующих часа я смог убедить оставшихся сослать Миш-Миша в Сибирь рулить университетом, и остаток Совета завладевшая инициативой Дагмара посвятила обсуждению нашей с Марго скорой свадьбы. Закончив почти в полночь, мы договорились завтра собраться снова — «повестка» почти не уменьшилась! — и разбрелись по спальням. Не так уж все с Романовыми и плохо — подавляющее большинство либо договороспособны, либо таковыми убедительно претворяются. Когда сам по сути одно притворство и есть — профессия такая! — осуждать за лицемерие других рука не поднимается: если натянутый образ будет подтвержден на практике, значит и разницы никакой.
Шел второй час спора с Александром — в его апартаменты мы прибыли после третьего и заключительного дня заседания семейного Совета, когда за окном уже стемнело.
— Десакрализация неизбежна, а значит нам нужно работать на опережение, привив народу то новое понимание статуса Императора, которое нам выгодно, — вновь повторил я по сути единственный свой аргумент.
Единственный, но достаточный.
— Да нас соседи засмеют! — зацепился за одну из оставшихся позиций Император.