Я прошёлся по краю ямы. На вытянутой руке занес над ямой сканер «Миротворцев», пытаясь попасть датчиком в это чёрное пятнышко. Лезть в костяной бассейн было мало желания, но тут даже мои снайперские навыки не помогали. Датчик ничего не смог поймать.
И только когда я накренился под опасным углом над скалящимися и будто зовущими черепами, датчик пискнул и запустил анализ. Он думал дольше обычного, но и результат оказался намного более объемный, чем я ожидал. Сканер смог распознать двенадцать видов трав и… ни одного генома животного.
— Интересно, — задумчиво пробормотал я или просто подумал, но Оса меня услышала.
— Что именно?
— Подходы некоторых к собственным улучшениям. Разные. «Волки» за чистоту генома, а «Ведьмы» вообще какие-то веганы. Реально, в этом мутагене одни травки. Некоторые даже «Миротворцам» неизвестны, а я так вообще… только одну узнал.
Узнал я свой любимый «золотарник». Но пока не понял, рад ли тому, что узнал? С одной стороны, он повышал когнитивные способности, а крутость «Ведьм» я на себе успел испытать. Но с другой стороны — результат применения также был перед глазами. В виде тех, кто это «испытание травами» не прошёл. А то, что в эту яму сбрасывали хм… результаты неудачной инициации, я уже не сомневался.
— Как думаешь, это кладбище непослушных послушниц? — спросила Оса.
— Или свалка неудачных генетических экспериментов.
— Однако очень старая свалка. — Оса скривилась: вероятно, какие-то ассоциации и воспоминания разблокировались и причинили ей боль.
— Судя по разной сохранности тел, пополняют яму не массово, но регулярно. — Это подъехали выводы моей воображаемой криминалистической лаборатории. — Лет сто точно.
— Думаешь, это действительно «Ведьмы»?
— Надеюсь, — пожал плечами я. — Потому что если мы найдем ещё каких-то маньяков на этой богами забытой планете — это будет уже перебор.
Я непроизвольно оглянулся. Воображение успело нарисовать этакий монастырь или замок местного Дракулы, одиноко стоящий на окраине этого мира, куда привозят послушниц, чтобы они прошли «испытание травами». Ничего подходящего в округе не было. А вот у края ямы я заметил следы колёс.
— Тела сюда привозят на телеге, — сказал я и указал Осе на эту колею.
— Бедняжка, — грустно сказала та. — Я, когда очнулась в холодной лаборатории, не особо-то в своей тарелке себя чувствовала. А её, видимо, сочли мёртвой и скинули сюда, а она выжила. Представляешь, что она испытала, когда очнулась среди костей?
Вопрос был риторическим, конечно. Голос Анны поменялся от сочувствия к бедной послушнице до стального уверенности, не сулившей ничего хорошего тем, кто это сделал с девчонкой.