— Можем нарядить акацию, — сказал я, улыбнувшись. — Мандарины, может, и не найдём, но манго или бананы здесь часто попадаются.
— Не хочу, — отмахнулась Анна. — Просто дом вспомнился.
— Скучаешь?
— Не особо. — Оса задумалась. — Если только по маме немного, но она у меня активная, не пропадёт без меня. А ты?
— Вот и мне особо не по кому, и не по чему… — спокойно ответил я. — Хотя всем, кто меня знает на Земле, я бы пожелал счастья и радости. Чтобы все их желания исполнялись, а они сами и их близкие были здоровы…
— Ага, передал послание в космос и хватит. — Оса остановилась и достала «чезет». — Кажется, пришли…
Мы как раз подошли к невысокому пологому холму, от которого ощущение тревоги начало шарашить ещё сильнее. Ещё и запах появился какой-то странный: как если бы склеп сначала кто-то вскрыл, а потом какой-то химией засыпали.
Я присмотрелся к земле и увидел несколько чётких отпечатков босых ног. Воображение тут же нарисовало, как та бедная девушка, шатаясь, бежит, спотыкается, падает, поднимается и снова падает, а затем кувырком скатывается к подножью холма.
Рука потянулась к пистолету, но на полпути замерла, а я поймал себя на мысли, что рефлекторно уже не хочется схватиться за ствол. Скорее хочется ощутить тяжесть «Пера» на ладони. Придержал себя, не стал создавать новый, а вынул из-за пояса готовый.
Мы переглянулись с Осой и стали подниматься. Пепла рядом не было, но ждать его мы не стали.
На вершине я оказался первым и замер, осматриваясь. С другой стороны холма зияла яма. Большая яма. И всё-таки могила.
— Твою же аркадианскую мать! — донёсся возглас Осы. — А я уже было начала скучать по людям… Забыла, что они порой творят.
Вот тут я готов был её поддержать. Сам за этот месяц вынужденной изоляции подумывал, что буду рад встретить людей. Но, похоже, ошибся.
Дна ямы под нашими ногами не было видно, потому что она сплошным слоем была завалена костями. Человеческими скелетами. Наверху лежала пара иссушенных тел. Под ними — скукоженные мумии, в просветах между которыми блестели белые и жёлтые кости.
В телах, которые ещё можно было идентифицировать, угадывался типаж той девушки, которую мы нашли ранее. Та же рубашка, худоба, бритые головы — верхние тела были раздвинуты в стороны, будто наша беглянка выбиралась как раз отсюда.
Черепа были гладкими, без пулевых отверстий, кости в основном целые, в одном месте я заметил сломанную лучевую кость, но это могли быть последствия ношения кандалов.
У тех, кто уже как следует повялился на солнце или совсем засох, странно выглядели вены. Они сильно выделялись, будто все жизненные соки испарились, а то, что бродило по венам, осталось. Проверять не хотелось, но на одном трупе ссохшаяся кожа треснула, и там проступила чёрная паста.