— Э… сеньор, не могу вспомнить, кто вы.
— Так ты не помнишь старого друга?
— Нет, не помню, — пожал я плечами.
— А как мы вместе с тобой ходили в заведение доньи Розы, помнишь?
— Нет, — ответил я, уже примеряясь достать револьвер и соображая, что в воздухе отчётливо запахло «керосином».
— Ага, так ты мне и картёжный долг не собираешься возвращать?
Последнее меня уже прямо взбесило.
— Я вас не знаю, сеньор. Я просто… вас… не знаю, — отчётливо проговорил я вслух и направился мимо, решив проигнорировать «старого» друга, который даже не удосужился представиться.
— Стой, собака! — неизвестный мне лейтенант одним движением выхватил короткую саблю, висевшую у него на боку, и ринулся ко мне с недвусмысленным намерением.
Действие происходило на одной из людных улиц. Мимо шли прохожие, дамы в сопровождении детей, старики и просто праздношатающаяся публика. Всё произошло настолько быстро, что я даже не думал, а действовал чисто рефлексивно: выхватил револьвер и отпрыгнул в сторону, вскидывая ствол.
Лейтенант, замахнувшись саблей, уже был готов нанести удар, но наткнулся на дуло, направленное ему в грудь.
— Стоять! — рявкнул я, и мой голос, казалось, прокатился по всей улице. — Брось оружие, или я стреляю!
Прохожие, увидев револьвер в моей руке и саблю в руке лейтенанта, с визгом бросились врассыпную. Кто-то закричал, женщины стали хватать детей и уноситься прочь, только пятки засверкали у бедных и каблуки у богатых сеньор. На нас уже смотрели из окон ближайших домов.
Лейтенант замер, но саблю не опустил. Его лицо перекосилось от злости.
— Ты что, не узнаёшь меня, де ла Барра? Я Хосе Мария де ла Вега! Мы вместе учились, вместе гуляли, ты мне проиграл в карты триста песо! А потом сбежал из академии, даже не расплатившись!
— Я не помню ни вас, ни ваших карточных долгов, — ответил я, не опуская револьвера. — Вы ошиблись, сеньор. И советую вам убрать саблю, пока не случилось беды.
— Не советуй мне, пендехо! — заорал он и снова замахнулся.
Я выстрелил, но не в него, а в мостовую, в шаге от его ног. Пуля выбила каменную крошку и с визгом отлетела в сторону, ударив в стену, и застряла в ней. Лейтенант отшатнулся, опуская саблю.
— С ума сошёл? — прошипел он, глядя на дымящийся ствол моего револьвера. — На улице стрелять!
— А вы — саблей размахивать, — ответил я, убирая револьвер, но не пряча его в кобуру, оставив на виду. — Ещё раз подойдёте, и следующая пуля пойдёт не в мостовую.
Лейтенант побелел от злости, но лезть не рискнул. Он сплюнул себе под ноги и, бормоча проклятия, развернулся и зашагал прочь, судорожно засовывая саблю в ножны.