— Правильно надеетесь, Наставник, — хмыкнул я. — Северус уже приступил к его варке.
— Приступил? — поразился Сметвик. — Гарри, это невероятно! Неужели эти Блэки всё-таки сумели раздобыть свежий и добровольно отданный яд василиска?
Я только скромно кивнул, а целитель просиял:
— Но это же просто прекрасно! Теперь я могу поручиться за выздоровление мальчика! И… мне стоит переговорить с леди Вальпургой!
— На предмет? — осторожно спросил я. Неужели у Сметвика есть ещё кто-то в Мунго, кто страдает от последствий Обратного отсчёта?
— На предмет продажи толики яда для нужд неких больных, — подтвердил мою гипотезу Сметвик. — Я понимаю, сей ингредиент весьма дорог, но, может быть, Северус и леди Вальпурга будут так любезны, что уступят в цене… Вряд ли попечители утвердят такие траты, а семья этих больных небогата, ведь они уже не первый год находятся в Мунго…
У меня в голове словно щёлкнуло что-то…
— Целитель, вы не о Лонгботтомах сейчас говорите? — спросил я. — Но ведь их пытали Круцио, это всем известно…
— Именно о них, — согласился Сметвик. — Я кое-что расскажу тебе, Гарри, но только потому, что ты мой ученик. Не смей ни с кем делиться этими знаниями, хорошо? Несчастная семья Лонгботтом заслуживает покоя…
— Хорошо, сэр, — отозвался я. — Но всё-таки, что случилось с мистером и миссис Лонгботтом на самом деле?
— Официальная версия, с которой ты наверняка знаком, Гарри, гласит, что после гибели Тёмного Лорда на них напали Беллатрикс Лестрейндж с мужем Родольфусом и его братом Рабастаном. Они запытали несчастных Лонгботтомов до состояния овощей. Официально на них применяли заклинание Круциатус. К тому же, в компании Лестрейнджей каким-то образом оказался Барти Крауч-младший — тихий домашний юноша, доселе не замеченный ни в чём дурном. Метка Лорда на его руке повергла всех в шок, всех, включая его собственного отца, славившегося своей жёсткой принципиальностью. Крауч-старший в тот момент баллотировался на пост Министра магии, и, как бы я к нему ни относился, это был бы Министр куда лучше Фаджа… Он и тут проявил принципиальность, отправив сына в Азкабан, где тот вскоре и умер… бедняга…
— Вам его жаль, целитель? — спросил я.
— Конечно, — вздохнул Сметвик, — в девятнадцать лет легко… оступиться. Только вот никто: ни Дамблдор, так любящий рассуждать о вторых шансах, ни родной отец, ни Визенгамот — никто не дал ему этого второго шанса. По правде сказать, его даже не выслушали и не допрашивали толком, эмоции в обществе тогда просто зашкаливали, и юного Пожирателя просто отправили в компанию дементоров пожизненно… В девятнадцать лет, да… Сомневаюсь, что он был настолько закоренелым преступником, да и доказать его участие в пытках Лонгботтомов не удалось, но общественное мнение жаждало крови… А ведь какие надежды подавал юный Барти… двенадцать СОВ, сданных на «превосходно»! Потрясающие способности к языкам — это у Краучей фамильное… Неудивительно, что мать Барти сошла в могилу вслед за сыном, да карьеру отца это не спасло, да…