— Гарри, мы ведь будем видеться? Ну, до Хогвартса?
— Я бы очень хотел этого, — серьёзно ответил я. — Надеюсь, что так и будет.
Конни робко улыбнулась мне и тронула свою лошадку:
— Я тоже надеюсь. Я обязательно познакомлю тебя с Драко. Он хороший, вот увидишь.
— Верю, Конни, — согласился я. — А сейчас… Думаю, нам пора возвращаться. Смотри, солнце уже клонится к закату.
* * *
Ритуал должен был начаться ночью, но к типи Крика Ястреба мы отправились сразу после ужина — нам предстояло выпить зелья, а Небесная Вода должен был нанести нам на кожу особые знаки, которые играли роль заклятий при открытии входа. Дело это было долгое и кропотливое, но мы терпели.
Римус же в это время снимал с кольев черепа и выкладывал их перед типи в особом порядке, так что они образовывали ровный круг. В центре этого круга Крик Ястреба светлым песком выложил знак, напоминавший восьмиугольник, в который была вписана звезда. После того, как с этим было покончено, Крик Ястреба и Римус принесли десятка полтора камней-окатышей. Камни были разными — белый кварц, чёрный базальт, пёстрый полевой шпат, тёмно-красный гематит, серый гранит… Камни они разложили по кругу в промежутках между черепами.
За пределами круга были сложены четыре костра, ориентированные на четыре стороны света, которые предстояло разжечь перед самым обрядом.
Пока шли все эти приготовления, наступила ночь и на небо высыпали крупные, яркие звёзды.
Крик Ястреба посмотрел на небо и сказал:
— Пора, и да будут к нам благосклонны Великие Предки.
Мы, все трое, взяли мешки, сшитые из шкур, которые крепились за спиной на лямках. В них были необходимые вещи, поскольку никто не знал, куда нас может занести. Лично я только надеялся, что мы не вернёмся в то же место, откуда перенеслись. Любоваться на последствия вызванного мной Адского Пламени что-то не хотелось.
Мы с Римусом были обнажены по пояс, только в мокасинах и леггинсах, ночь была довольно прохладной, но от волнения я этого не замечал. К тому же Небесная Вода тут же разжёг костры и пламя их, разгораясь и освещая место обряда, согревало нас. Краска, которой были нанесены на наши тела знаки, уже высохла, так что смазать их мы не боялись.
Крик Ястреба взял в руки бубен и начал медленно танцевать, обходя круг. Голос его то рокотал, словно горная речка, то становился высоким, как птичий крик. Небесная Вода, занявший место у одного из костров, уселся на землю, поджав ноги и колотил в маленький барабан, отстукивая ритм. Звуки бубна и барабана то сливались, то перекрывали друг друга, мне вновь стало казаться, что к голосу Крика Ястреба присоединяются другие голоса, а вокруг шамана начинают мелькать туманные силуэты.