— Регулус, — перебил его я, — объясни всё-таки, в чём состояла главная миссия Мародёров, и почему многие маги пошли за Волдемортом.
— Дамблдор, — вздохнул Регулус. — Понимаешь, Гарри, хоть его зовут Великим и Светлым, но света в нём нет ни грана. Впрочем, проявилось это не сразу. До победы над Гриндевальдом Дамблдор был обычным преподавателем трансфигурации в Хогвартсе — талантливым, да, но не Великим. Всё изменилось после победы. Английские волшебники были благодарны Дамблдору, Гриндевальда заточили в Нурменгард, где он и пребывает по сей день. А вот Дамблдор… Он начал делать себе имя в политике, сделав ставку на поддержку магглорожденных.
— Погоди, — снова перебил я, — но ведь если верить «Основам магии», никаких магглорожденных не существует…
— Правильно, — кивнул Регулус. — Поэтому никто из старых семей не воспринял бредни Дамблдора всерьёз, а когда до них дошло, что всё это — просто дымовая завеса — было уже поздно. Дамблдор набрал огромный политический вес и обзавёлся массой сторонников… большинство из них считало, что магия может появляться из ниоткуда, будучи незнакомыми с «Основами магии». К тому же, политика некоторых семей, которые не поддерживали связей со своими родственниками в маггловском мире, этому только способствовала. И ещё — программа Хогвартса становилась всё более урезанной, лишние знания не приветствовались, культивировалась вражда между факультетами, на Слизерин практически перестали поступать потомки сквибов, считающиеся магглорожденными…
— Прости, но мне кажется, что старые семьи сами упустили своё влияние и власть, — сказал я.
— Это так, — вздохнул Регулус. — Когда некоторые из них опомнились в попытке противостоять Дамблдору — прежде всего это были Блэки, Принцы и Поттеры — время было уже упущено. Как выяснилось — безвозвратно. К тому же Дамблдор становился всё сильнее и сильнее… а потом появился Том Реддл, попытавшийся восстановить трещавший по швам английский магический мир. И поначалу ему это удавалось, но потом…
— Потом вполне адекватный и умный маг проникся страхом смерти, начал делать крестражи, слетел с катушек и попёрся убивать младенца в ночь на Хэллоуин, — закончил я. — Регулус, ты ведь не дурак. Неужели не видишь, что Дамблдор — это не последняя спица в колеснице. Даже в таком изложении понятно, что за ним кто-то стоит.
— Допустим, — отозвался Регулус. — Но кто?
— Понятия не имею, — ехидно ответил я. — Я маленький мальчик, мне восемь лет, я не светоч, не мессия и не пророк. И совершенно не понимаю, с какой стати меня назначили на роль вечного борца со злом. Неужели в Англии мало взрослых умных магов, которые могут озадачиться этой проблемой и решить её без моего участия, не прячась за детскую спину?