Пара секунд, что мы друг на друга смотрели, показалась вечностью. За это время оркестр успел доиграть. Зубоскал наигранно поклонился, будто Волот — его публика.
— Понравилось вам мое выступление? — спросил он.
Волот ответил молчанием.
Альп расценил это как оскорбление. Едва заметная белая прядь схватила живого клавишника за ногу и подняла вверх. Тот извивался и кричал, умоляя о пощаде. Но нет ничего бесполезнее, чем надеяться на жалость высшего кровососа.
Тот замахнулся и шмякнул беднягу об асфальт. Музыкант затих после первого же удара, но альп продолжал дубасить его снова и снова — так ребенок ломает игрушку, которую внезапно разлюбил. Превратив несчастного человека в лепешку, он швырнул останки в Дарганелл.
Труп сначала прилип к обшивке влажным блином, а потом медленно сполз вниз.
— Что же вы медлите⁈ Сделайте что-нибудь с этой тварью, — почти заверещал принц. Это был голос человека, который не может, не должен править.
— Исполняйте приказ, — сказал генерал. В его речи не прозвучало никаких повышенных тонов или агрессии.
Только сталь.
— При всем уважении, — соврал я, потому что на самом деле всячески презирал этого человека, — но этот приказ я исполнять не буду.
— Очень жаль, что такого перспективного офицера придется подвести под трибунал. Штурман, исполнять.
Овчаркин посмотрел глазами побитой собаки сначала на меня, потом на генерала. После чего щелкнул тридцать тумблеров друг за дружкой. Мне показалось, он сделал это одним движением, как перебирает по клавишам опытный джазовый музыкант. Так же быстро друг за дружкой упали вниз десантные капсулы. Через полминуты из них черной лавиной пошла пехота.
Зубоскал обнажил клыки в самой гадкой улыбке, какую я в жизни видел. Полностью прозвище оправдал, гаденыш. Однако рваться к добыче не стал. Продолжил твердо стоять на дворцовом балконе. Этот ублюдок прекрасно осознавал, почему по нему не стреляют.
Тем временем пехота занимала позиции. Стрелки укрывались за щитоносцами, клумбами и фонтанами. Мечники старались подойти ближе, чтобы в нужный момент активировать прыжковые ранцы и отсечь альпу голову с наскока.
Спустить на землю хоть одного Дестро генерал погнушался.
По связи то и дело раздавалось: «первый взвод на позиции», «второй взвод на позиции» и так далее. Дула тысячи автоматов смотрели вверх и ждали приказа.
Когда все взводы вышли на позицию, генерал пафосно изрек:
— Огонь!
Зубоскал
Стрекот очередей можно было сравнить по громкости с орудием Волота. По громкости, но не по мощности. Тысячи едва заметных волосков отражали десятки тысяч пуль. Я не видел лицо альпа в этот момент, так как блеск разрываемых в воздухе кусочков свинца полностью скрыл его. Но готов поспорить, что его гадкая лыба стала еще гаже.