Я лишь мельком взглянул на фотографию на экране телефона. Действительно, ничего интересного — мужчина самой что ни на есть обычной наружности. Шмидт был запечатлен примерно по грудь, так что я мог только догадываться, какого он роста, но тощая шея и плечи явно намекали, что прежде этот человек выглядел куда… Куда компактнее.
И определенно не был альбиносом — темную шевелюру и глаза полностью лишили пигмента именно Конструкты, когда-то превратившие Шмидта в ходячий танк.
— Наверняка покойный Распутин постарался, — вздохнул я. — С него сталось бы превратить человека в такое чудище.
— В Одаренное чудище. — Поплавский убрал телефон обратно в карман. — По данным последней аттестации у его благородия пятый ранг официально. Однако на деле там твердая «тройка». Или даже «двойка».
— Не «двойка». Фантазии маловато, работает грубо — как дубиной колотит. — Я на мгновение задумался, вспоминая столь бесславно завершившуюся для нас схватку. — Зато сил — на всю «единицу» с горкой. Вы, Юрий Алексеевич, пожалуй, и справились бы. А вот мы…
— Нас бы он раскатал в блин. — Поплавский не стал юлить и изображать угрызения совести. — Так что мы вынуждены были отступить. Возьму на себя смелость утверждать, что один пленник все-таки куда лучше, чем три бездыханных тела.
— Пленник? — переспросил Гагарин.
— Насколько мне известно. — Поплавский пожал плечами. — Мой… наш источник сообщает, что его сиятельство Сергей Юрьевич жив, и в данный момент ему ничего не угрожает.
Я поставил бы хоть целый миллион имперских рублей на то, что таинственный источник Поплавского носит фамилию Корф. Пока мы добирались до Приморска и зализывали раны, его благородие барон наверняка уже успел прошерстить всю сеть вдоль и поперек в поисках информации о загадочном альбиносе. И даже если каким-то образом не смог справиться самостоятельно — подключился к машинам Третьего отделения и выудил из служебных файлов все, что нужно.
— И где они держат моего сына? — Гагарин нетерпеливо нахмурился. Но тут же снова взял себя в руки. — Прошу меня простить, судари. Не имею ни малейшего желания, чтобы вы подумали, что я пытаюсь вас в чем-то обвинить. Уверен, вы оба сделали все, что могли.
— И еще непременно сделаем, друг мой, — отозвался я. — Я почти не сомневаюсь, что Шмидт действовал с высочайшего дозволения. А значит, Сергея Юрьевича увезли и держат в Петропавловской крепости. И клянусь — он не останется там надолго.
— Собираешься наведаться в гости? — Поплавский приподнял бровь. — Сильно. Даже для тебя.
— Собираюсь придумать очередной безумный план. Почему-то именно такие и срабатывают. Но для начала я бы озаботился тем, чтобы защитить близких. — Я повернулся к Гагарину. — Ваши родственники…