— Ты… ты меня вытащил? — Я попытался восстановить в памяти хоть что-то, но так и не смог. — Мы сбежали?
— Так точно, ваша светлость. — Поплавский картинно приложил два пальца к несуществующей фуражке. — Вытащил, унес в подворотню на своих хрупких плечах, забросил на заднее сиденье, перемотал ногу жгутом и привез сюда.
— Сюда — это… — Я заозирался по сторонам. — Это куда?
— На старую дачу его сиятельства Юрия Алексеевича Гагарина, — отозвался Поплавский. — Или кого-то из его многочисленных родственников. Вполне безопасное место — насколько это сейчас вообще возможно.
Значит, Приморск… Мы уже были здесь с Елизаветой, но эту комнату я видел впервые. Небольшая, но светлая и уютная — в самый раз для импровизированного лазарета. Я откинул одеяло и кое-как уселся. Левая нога все еще побаливала там, где ее зацепило то ли атакующим элементом, то ли каким-нибудь острым обломком. Ребра гудели, а перед глазами тут же поплыли алые круги, однако в целом я ощущал себя не так уж паршиво: Конструкты в моем теле уже проделали большую часть работы и явно собирались закончить оставшуюся в самое ближайшее время.
— Говорил же — не вскакивай. — Поплавский явно заметил, как сильно у меня кружится голова. — Спешить уже некуда. Никто за нами не гонится.
— А гнался… — Я поморщился, снова вспоминаю шагающую по тротуару гигантскую фигуру. — Как ты от него удрал?
— Бегом. — Поплавский пожал плечами. — С этим у нашего друга оказалось так себе. Но силища… Лупит, как рельсой — до сих пор все болит.
— Ага. У меня тоже, — усмехнулся я, сбрасывая ноги на пол. — Но разлеживаться некогда… Гагарин здесь?
— У себя в кабинете. — Поплавский шагнул к двери и, развернувшись, приложил палец к губам. — Только тихо.
— А что?..
— Тссс! Сам увидишь.
Петли едва слышно скрипнули, и мы вышли в соседнюю комнату. Почти такую же, только чуть покрупнее и с какой-никакой мебелью: два пустых книжных шкафа вдоль стены, пыльный журнальный столик, кресло и потрескавшийся кожаный диван, на котором лежа свернулась хрупкая рыжеволосая фигурка.
Алена спала. И, кажется, уснула совсем недавно и даже против собственной воли — иначе наверняка потрудилась если не раздеться, то хотя бы обзавестись одеялом или подушкой. Но она выглядела так, будто очень долго сидела здесь, ожидая чего-то, и в конце концов завалилась набок, выпустив из руки телефон, подтянула ноги к груди и задремала.
— Она так тут и сидела, — едва слышно прошептал Поплавский. — Как я тебя привез — сразу. Не спала, даже есть отказывалась… Пусть отдохнет.
— Пусть, — кивнул я. — Порадуем ее сиятельство попозже.