Мы лежали в тишине, нарушаемой лишь нашим судорожным, хриплым дыханием. Моя голова покоилась на его груди. Сердце Николая колотилось так, словно он только что пробежал марафон.
Он осторожно обнял меня, зарываясь лицом в мои спутанные волосы, и нежно поцеловал в макушку.
Глава 26. Парижская ссылка и пепел надежды
Петербург встретил меня пронзительным ветром с Невы и мелким, колючим дождем, который мгновенно смыл последние воспоминания о залитых весенним солнцем подмосковных аллеях. Мой тайный, искрящийся отпуск подошел к концу. Я оставила Николая в Кузьминках, сухо и нежно попрощавшись, как и подобает женщине, которая умеет разделять мимолетную страсть и истинную цель. Впереди меня ждала шахматная доска Екатерины Великой, и я была готова сделать свой первый ход, чтобы вернуть Александра из саратовской ссылки.
Но я забыла, что играю с величайшим стратегом Европы.
Едва Прасковья успела распаковать мои сундуки и затянуть меня в строгое, темно-синее платье из плотного шелка, как за мной прислали.
Императрица принимала в своей библиотеке. Она сидела у окна, наблюдая, как капли дождя стекают по стеклу. Когда я вошла и опустилась в глубокий реверанс, Екатерина Алексеевна даже не обернулась.
— Поднимайся, Аннушка. Вижу, московский воздух и общество молодой вдовы пошли тебе на пользу. Румянец на щеках, блеск в глазах.
— Я лишь рада вновь служить Вашему Императорскому Величеству, — ответила я, выдерживая безупречно ровный тон.
Екатерина медленно повернулась. В ее руках был зажат небольшой веер из слоновой кости.
— Служить… Да, служба требует жертв. От всех нас, — она сделала паузу, и ее синие глаза впились в мое лицо, сканируя малейшие изменения мимики. — Я полагаю, тебе будет интересно узнать новости о твоем бывшем наставнике, графе Александре Куракине.
Мое сердце пропустило удар, а затем забилось так сильно, что я испугалась, как бы Императрица не услышала этот стук. Александр! Неужели Потёмкин уже вступил в игру? Неужели его вернули из опалы?
— Государыня? — я позволила легкому, вежливому любопытству прозвучать в голосе.
— Я решила проявить милость, — Екатерина улыбнулась, но эта улыбка была холоднее мартовского льда. — Саратовская глушь губительна для такого блестящего ума. К тому же, Европа бурлит. Мне нужны верные, умные люди там, где куется политика. Вчера я подписала указ. Граф Александр Куракин назначен моим личным чрезвычайным посланником во Францию. При дворе короля Людовика.
Воздух в библиотеке внезапно закончился. Корсет превратился в железные тиски, ломающие ребра.