— Считайте это моим врожденным талантом, Николя, — усмехнулась я, притягивая его к себе.
Шелк моего домашнего платья с легким треском поддался его нетерпеливым пальцам. На этот раз на мне не было пыточного корсета, только тонкая батистовая сорочка. Николай покрывал поцелуями каждый сантиметр обнажающейся кожи: ключицы, ложбинку между грудей, живот. От его прикосновений по телу разбегались электрические разряды.
Это не была та глубокая, разрывающая душу на части связь, которая была у меня с Александром Куракиным. Это было нечто иное. Это была чистая, незамутненная физическая страсть. Пожар, в котором сгорали все страхи перед завтрашним днем.
Когда мы окончательно избавились от одежды, Николай навис надо мной. Его зеленые глаза в полумраке казались почти черными от желания.
— Вы — колдунья, — прошептал он по-французски, его голос вибрировал от сдерживаемой страсти. — Я приехал сюда за спасением от долгов, а нашел погибель.
— Так погибните красиво, граф, — выдохнула я, разводя колени.
Вхождение было резким, глубоким, выбивающим воздух из легких. Я вскрикнула, запрокинув голову, и впилась ногтями в его напряженную спину. Николай замер на секунду, давая мне привыкнуть к его размеру, его горячие губы нежно коснулись моего пульсирующего виска. А затем он начал двигаться.
Ритм нарастал с каждой секундой. Это был бурный, жадный танец. Николай оказался невероятно искусным любовником — он читал каждое движение моего тела, безошибочно находя те точки, от которых сознание срывалось в бездну. Я отвечала ему с такой же неистовостью. Мои стоны смешивались с его тяжелым, прерывистым дыханием. Я обхватила его бедра ногами, прижимая к себе еще плотнее, требуя большего, требуя полного слияния, которое заставило бы меня забыть обо всём на свете.
Скрип массивной кровати тонул в потрескивании поленьев. Жар наших разгоряченных, блестящих от пота тел казался невыносимым.
Я не чувствовала вины. Я не предавала Александра, потому что наша партия на шахматной доске Екатерины еще не была закончена, а мне нужна была энергия, чтобы выжить. Николай давал мне эту энергию. Он давал мне ощущение моей собственной власти над моментом.
С каждым толчком напряжение внутри меня скручивалось в тугую, звенящую пружину. Комната поплыла перед глазами.
— Аннет… — прорычал Николай, его движения стали неистовыми, лишенными всякого контроля.
Искры перед глазами вспыхнули ослепительным светом. Я закричала, вжимаясь лицом в его горячее плечо, когда сокрушительная волна оргазма накрыла меня с головой. Мое тело выгнулось дугой, содрогаясь от невероятного наслаждения. В ту же секунду Николай мощно толкнулся в последний раз и с глухим стоном излился в меня, рухнув рядом на подушки.