Я не прошу тебя хранить мне верность в этом змеином гнезде. Выживай любыми способами. Но знай: я вернусь. Я выверну наизнанку французский двор, я стану самым незаменимым дипломатом Европы, я сделаю так, что Императрица сама призовет меня обратно.
Береги себя. И помни ту ночь, когда мы сожгли все маски. Твой, и только твой, А.»
Письмо выпало из моих ослабевших пальцев.
Тишина спальни навалилась на меня всей своей тяжестью. Я закрыла лицо руками. Слезы, которые я так долго сдерживала перед Императрицей, хлынули неудержимым потоком.
Это были не злые, сухие слезы интриганки. Это были слезы женщины, у которой только что вырвали сердце и увезли за тридевять земель. В голове вспыхивали картинки: его стальные, темнеющие от страсти глаза, его грубые, но такие нежные руки, ломающие мой корсет, его хриплый шепот в темноте.
Я плакала, оплакивая нашу разлуку и ту стену, которая теперь стояла между нами. Вспомнился Николай с его изумрудными глазами и легкой, беззаботной лаской. Он дал мне утешение тела, но не смог коснуться души. Моя душа, изрезанная шрамами двух жизней, навсегда осталась в руках Александра Куракина.
Я сползла с кресла на пол, прижимаясь лбом к холодному дереву туалетного столика. Дождь барабанил по оконным стеклам, словно оплакивая мою потерю вместе со мной.
Но постепенно, по мере того как слезы высыхали, в груди начало зарождаться новое чувство. Уже не отчаяние. Упрямство. То самое бешеное, московское упрямство, которое когда-то помогло мне выжить в аварии и не сломаться в первые дни при дворе.
Я медленно подняла с пола письмо, аккуратно разгладила помятые края и спрятала его в тайник под шкатулкой с драгоценностями.
— Ты вернешься, Ледяной граф, — прошептала я, стирая влажные дорожки со щек. — А я сделаю всё, чтобы этот дворец был готов к твоему возвращению.
Я встала, выпрямила спину и громко позвала Прасковью. Мне нужно было привести лицо в порядок. Вечером Императрица ждала меня в карточной гостиной, а значит, игра продолжается.
Глава 27. Иллюзия свободы и ловушка зеленого лабиринта
Весна в окрестностях Петербурга вступала в свои права с поистине имперским размахом, расписывая еще не смелой зеленью все вокруг Воздух по утрам был хрустальным, колким, напоенным ароматамисвежей зелени, прелой листвы, хвои и терпким запахом конского пота.
Императорская охота — излюбленная забава Екатерины Великой — представляла собой зрелище невероятного, ошеломляющего масштаба. Десятки свор гончих, сотни загонщиков, егеря в зеленых с золотом ливреях и блестящая свита царедворцев, чьи наряды могли бы соперничать по стоимости с бюджетом небольшой европейской страны. Государыня, несмотря на возраст, обожала скачки и уверенно держалась в седле, задавая такой бешеный темп, что многие молодые фрейлины едва поспевали за ней, рискуя вывалиться из седел.