«Аннет! Душа моя! Это чудо! Истинное, непостижимое чудо!
Я свободна! Он умер, Аннет! Умер прямо в первую брачную ночь! Мы едва успели отужинать после венчания, слуги раздели нас и оставили одних в опочивальне. Он выпил какого-то крепкого вина со специями, чтобы, как он выразился, «разжечь кровь», шагнул к кровати, вдруг побагровел, захрипел и рухнул на ковер, как подкошенный! Апоплексический удар!
Я визжала так, что сбежался весь дом, но лекарь лишь развел руками. Аннет, я вдова! Самая молодая, самая богатая вдова во всей Империи! Ты бы видела, как перекосило лица его алчных племянников, когда вскрыли завещание — всё состояние, всё до последней копейки и бриллианта перешло ко мне, как к законной супруге! Я теперь полноправная хозяйка Кузьминок. Я выгнала его управляющего, приказала заколотить этот жуткий подвал и распустила его театральных девок на все четыре стороны (выдав каждой по золотому, я же не изверг!).
Здесь невероятно красиво! Умоляю, приезжай ко мне погостить. Я пошлю тебе навстречу лучших лошадей. Мы будем пить шампанское, примерять мои новые, сказочные сапфиры и смеяться! Жду тебя, твоя навеки любящая графиня Амалия Голицына».
Я опустила письмо на колени и разразилась истерическим, нервным смехом. Слезы выступили на глазах. Старый садист, Кощей, погубивший стольких женщин, подавился собственной похотью. И Амалия, эта трусоватая, предавшая меня птичка, сорвала самый крупный джекпот в истории восемнадцатого века.
— Ваше Сиятельство? Дурные вести? — испуганно пискнула Прасковья.
— Самые лучшие, Прасковья, — я смахнула слезы, чувствуя, как с плеч свалилась огромная тяжесть. На моих руках не было ничьей крови. Девочка спаслась сама. Вернее, ее спасло слабое сердце старого греховодника. — Готовь мое самое строгое платье. Мне предстоит разговор с Государыней.
Получить разрешение у Екатерины Великой оказалось на удивление легко.
Императрица приняла меня в своем малом кабинете. Выслушав мою просьбу навестить «безутешную» вдову, она отложила перо и долго, изучающе смотрела на меня своими пронзительными синими глазами. А затем уголки ее губ дрогнули в усмешке.
— Судьба благоволит этой пустышке Строгановой, — произнесла Екатерина, покачав головой. — Надо же, какой конфуз. Старый дурак не рассчитал свои силы. Весь двор гудит, половина Сената злорадствует, а алчные родственники обивают пороги судов. Что ж, поезжай, Аннушка. Проветрись. Посмотри, как твоя подруга справляется с внезапно свалившимся на нее золотым бременем. Но помни: через три недели я жду тебя обратно. Ты нужна мне здесь.