Амалия за моей спиной издала сдавленный писк, прикрыв рот веером. Глаза Софьи сузились.
— Болезнь не пошла на пользу вашим манерам, Анна. Впрочем, чему удивляться? Сироте без роду и покровителей позволительно забываться, — Ушакова вздернула подбородок, гордо расправляя плечи. — А вот мне за манерами следить должно. Мой жених, граф Разумовский, правитель Малороссии, требует от будущей супруги безупречности. Сама Государыня благословила наш союз! В отличие от вас, моя судьба — управлять землями и блистать в обществе, пока вы будете довольствоваться ролью приживалки.
Граф Разумовский. Бывший фаворит Императрицы. Влиятельнейший человек, отхвативший себе в жены эту амбициозную гадюку. Понятно, откуда столько гонора.
— Передайте графу мои искренние поздравления, Софья, — я улыбнулась так сладко, что у самой зубы свело. — Главное, чтобы бескрайние степи Малороссии не наскучили ему так же быстро, как ваши речи. Говорят, мужчины, привыкшие к обществу великих женщин, — я сделала многозначительную паузу, намекая на Екатерину, — быстро устают от пустой позолоты.
Лицо Ушаковой пошло красными пятнами, испортив слой белил. Она открыла рот, чтобы выплюнуть очередную гадость, но внезапно ее взгляд скользнул за мое плечо, и вся спесь с нее мгновенно слетела. Она поспешно присела в глубоком реверансе.
— Ваше Сиятельство… — пролепетала она, захлопав ресницами.
Спиной я почувствовала приближение того самого человека, из-за которого последние три ночи спала отвратительно беспокойно. Воздух вокруг стал плотнее, запахло морозом и терпким парфюмом.
— Дамы, — низкий, бархатный голос графа Александра Куракина заставил мурашки пробежать вдоль моего позвоночника.
Я обернулась. И на секунду забыла, как дышать.
Если в мундире он выглядел опасным, то в парадном черном бархатном камзоле, расшитом серебром, он казался воплощением самого Дьявола. Белоснежное кружево жабо подчеркивало хищный разворот плеч и резкую линию подбородка. Его волосы не были густо напудрены, как у остальных модников, а лишь слегка присыпаны серебром и перехвачены черной лентой.
Он не смотрел на Софью. Он не смотрел на Амалию. Его тяжелый, раскаленный свинцовый взгляд был прикован ко мне. Он скользнул по гладкому изумрудному шелку, задержался на глубоком вырезе декольте, где билась жилка, и медленно поднялся к моим глазам. В его зрачках вспыхнуло такое откровенное, голодное восхищение, что у меня пересохло во рту.
— Вы позволите, княжна? — он не спрашивал разрешения у других дам, он просто оттеснил их одним своим присутствием.
— Вы явились, чтобы снова угрожать мне разоблачениями, Александр? — тихо, чтобы слышал только он, произнесла я, когда он подошел вплотную.