Я невольно рассмеялась. Времена меняются, века идут, а суть человеческая остается прежней.
— А княжна Софья? — спросила я, вспомнив имя, которое Амалия упомянула в начале разговора. Интуиция подсказывала мне, что эту девицу стоит держать на радарах.
Лицо Строгановой скривилось в изящной гримасе отвращения.
— О, эта змея подколодная спит и видит, как бы затащить в постель графа Орлова, чтобы получить влияние на Императрицу. Но Орлов на нее даже не смотрит. Поэтому Софья переключилась на мелкие пакости. Я уверена, что это она нашептала Государыне, будто ты симулируешь слабость перед балом в прошлом месяце. Она тебя ненавидит, Аннет. Твоя красота для нее — как бельмо на глазу. Держись от нее подальше, особенно на грядущем балу. Говорят, она заказала себе платье из Неаполя, чтобы затмить всех.
— Пусть старается, — я равнодушно пожала плечами, хотя в уме сделала еще одну зарубку. Антагонистка определена. Выскочка Софья, мечтающая о власти. Что ж, посмотрим, чье платье на балу произведет больший фурор — неаполитанский ширпотреб 18 века или вкус московского дизайнера, адаптированный под местные реалии.
Мы проболтали еще около часа. Амалия вывалила на меня тонну информации: кто с кем спит, кто кому должен в карты, какие ткани сейчас в моде и почему французский посол хромает на левую ногу.
Я слушала внимательно, запоминая, анализируя, составляя в голове сложную схему взаимоотношений этого блестящего, но насквозь прогнившего общества. Информация — это власть. И теперь у меня в руках были козыри.
Когда Амалия, сославшись на необходимость переодеться к ужину, упорхнула из моей комнаты, оставив после себя шлейф цветочных духов, я подошла к окну.
На Петербург опускались ранние зимние сумерки. Дворец зажигал огни, превращаясь в огромный сверкающий бриллиант на берегу замерзшей Невы.
Я прижалась лбом к холодному стеклу. Значит, Александр и Борис Куракины. Одинокие, властные, опасные фавориты нелюбимого наследника. И один из них почему-то решил, что именно он будет вести меня по этому минному полю дворцовых интриг.
«Ты сам напросился, Ледяной граф», — подумала я, и на моих губах заиграла дерзкая, предвкушающая улыбка.
Если он хочет играть в кошки-мышки, я с удовольствием приму вызов. Но в моем мире мышки давно научились загонять котов в ловушки. Бал через три дня станет моим первым настоящим выходом на эту сцену. И я клянусь, что сделаю все, чтобы граф Куракин забыл, как дышать, когда увидит меня.
Глава 7. Изумрудный триумф и танец на лезвии
Три дня до императорского бала пролетели в суете, которая свела бы с ума любую современную невесту перед свадьбой, но для двора восемнадцатого века была рутиной. Я же использовала это время, чтобы подготовить свое главное оружие — платье.