Пока хватало.
Лесов в моих владениях было мало, только небольшие рощицы. Именно их управляющий и повадился продавать соседям под вырубку, уничтожая последний заслон между болотами и лугами. Тут и землеведом не надо было быть, чтобы понять: не останется деревьев, – и всё графство в одну огромную трясину превратится.
Крестьянам становиться кикиморами болотными не хотелось, вот они и саботировали глупые распоряжения.
Кулаками, за неимением других способов.
– Да врут они все, – управляющий вздохнул с печальным видом доведенного до последней крайности мученика. Изображать бескорыстного и невинного страдальца у него получалось куда лучше, чем пользу приносить. Не своему карману. – Вы же благородная девица, а каким-то грязноногим крестьянам верите. Ваш батюшка…
– Да оставьте вы в покое усопшего! – не выдержала я очередного упоминания не своего покойного родителя. – Лучше давайте на место съездим и посмотрим, что у нас там с рощами. Проверим, кто у нас врун бессовестный.
Смотрела при этом прямо на управляющего и сразу заметила, как у того глаза забегали. И на лице вместо нарочитого благообразия крысиная затравленная злость прорезалась. Не ожидал он такой дотошности, но нашёлся быстро:
– Карета туда не проедет.
– Так мы вам повозочку сейчас запряжем, ежели не побрезгуете, – очень вовремя предложил воспрянувший староста.
– Кэтрин, ты же не собираешься позорить весь род, трясясь в крестьянском корыте, как какая-нибудь торговка зеленью? – тут же влезла подоспевшая к нам Августа. Долго же она добиралась, огибая продукты свинячьей жизнедеятельности.
Я на её очередной вопль внимания не обратила и уже через полчаса подкатила вместе с управляющим, старостой и возчиком к ближайшей рощице.
От которой одни пенечки остались, свежесрубленные.
– И что это?
– Браконьеры, ваша милость, – с перепугу господин Юрен даже перестал меня девицей называть, а обратился как положено. И тут же предложил второй вариант, на выбор: – Или крестьяне все и вырубили, на дрова. Забоялись наказания, вот и врут, морочат голову.
– Ага, и синяки они себе тоже сами понаставили, для убедительности, – хмыкнула я, поражаясь чужой наглости.
– Вот именно! – воспрянул довольный управляющий, не уловив иронии, – чего ещё от этих скотов ждать?
Зато староста оказался мужиком тёртым, сразу почувствовал моё отношение и поторопился нажаловаться. Добавляя к господскому негодованию перчика:
– А ещё они, кроме леса, ваше родовое кладбище продали.
– Чтоооо? Зачем?
Тут я, выражаясь вежливо, просто офонарела. В самом прямом смысле, без преувеличения. Всякое могла предположить, но… кладбище?