— Мы подумали, — сказал он. И впервые за весь разговор в его голосе прозвучала та самая, знакомая сталь. — Ответ — нет.
Адвокат замер на секунду. Кажется, он действительно был уверен, что мы согласимся. Что Ардан, как прагматик, предпочтёт заплатить, но избежать риска. Его вежливая маска наконец дала трещину. В уголках глаз собрались мелкие морщинки раздражения.
— Это… безрассудно, — произнёс он уже без прежней бархатной мягкости. — Вы отказываетесь от разумного компромисса в угоду эмоциям.
— Мы отказываемся продавать душу этого места, — поправил Ардан. — И свободу той, которая вдохнула в него жизнь. Это не предмет торга.
— О, какая возвышенная речь, — адвокат позволил себе короткую, ядовитую усмешку. — Особенно иронично звучит из уст того, кто наживается на чужих долгах и проблемах. Не надо мне рассказывать про «душу», Вольгард. Мы все здесь знаем вашу цену. И, поверьте, для вашей… подопечной, — он бросил на меня взгляд, полный откровенного презрения, — мы тоже её скоро узнаем. Когда суд вынесет решение, а ваши кредиторы, почуяв слабину, начнут стягиваться сюда, как стервятники. Она ведь у вас не единственный должник, да?
Это был уже грязный переход на личности. Меня будто облили ледяной водой. Я почувствовала, как Арданова рука резко сжала мою. По «Сердцевине» ударила короткая, ослепительная вспышка ярости — такая острая, что у меня перехватило дыхание. Но снаружи он не дрогнул.
— Угрозы оставьте для кого-то другого, — сказал Ардан так тихо, что адвокату пришлось непроизвольно наклониться. — Они на меня не действуют. А вот вам совет: займитесь её здоровьем. Кажется, ей нехорошо.
Мы оба посмотрели в зал. Роза действительно пошатнулась и ухватилась за край стола. Какой-то плюгавый мужичек бросился к ней. Адвокат побледнел, бросил на нас последний злобный взгляд и почти побежал обратно.
Я стояла, дрожа от адреналина и обиды. Мошенники!
— Спокойно, — прошептал Ардан, не отпуская мою руку. — Это его работа — давить и оскорблять. Он проигрывает, вот и злится.
— Но он… он прав, — с трудом выдавила я. — Про других должников. Если они узнают, что ты… что ты тут со мной возишься, вместо того чтобы выбивать с них деньги…
— Пусть узнают, — он пожал плечами, и в этом жесте было столько драконьей самоуверенности, что мне на мгновение стало легче. — Моя репутация — моя проблема. А сейчас у нас есть дело поважнее.
В зале поднялась суматоха. Мужчинка вывел Розу, которая почти повисла у него на плече. Её адвокат что-то говорил судейскому писарю. Через минуту тот исчез в двери за судейским столом.