Лицо Гаста озарилось неподдельной, тёплой улыбкой.
— Это просто чудо. За два месяца Алёна совершила невозможное. Новый забор, отремонтированный сарай, огород, который кормит пол-округи. Она не просто навела порядок — она вдохнула в эту землю жизнь. И это видно не только по грядкам. По ней самой. Она горит этой фермой.
— Спасибо, свидетель, — кивнул Корвин. — Вопросов больше нет.
Адвокат Розы поднялся, его бархатный голос теперь звучал чуть острее.
— Свидетель, вы говорите о «чуде». Не кажется ли вам, что такие резкие изменения… неестественны? Может, причина не в трудолюбии, а в чём-то ином? Например, в скрытых свойствах самой земли, о которых прежняя хозяйка, возможно, просто не знала?
Гаст нахмурился.
— Земля везде хорошая, если с ней правильно обращаться. А лентяю и волшебный артефакт в руки не дашь — продаст за бутылку. Я видел, как Алёна работает. С рассвета до заката. Без выходных. Вот вам и всё «волшебство».
Его ответ прозвучал так просто и убедительно, что даже судья, кажется, чуть кивнул. Адвокат Розы, поняв, что тут не подкопаешься, отступил.
Следующим был Бормик. Короткий, широкий, как дубовый пень, он топал к свидетельскому месту, бурча что-то под нос про «драконовы судилища» и «потерю рабочего времени». Но когда заговорил — зал замер.
— Золотая пшеница, — рявкнул он в ответ на вопрос Корвина о подаренном зерне. — Штука редкая. Капризная. Её не каждый вырастит. Я дал несколько зёрнышек Алёне, потому что увидел — у неё руки правильные. Она землю чувствует. А это дороже любого волшебства. И она справилась! Взошло! Значит, я не ошибся. А те, кто землю бросает да потом приходит с претензиями, — они просто… — он поискал слово, — непрофессионалы.
Роза скривилась так, будто проглотила лимон. Её адвокат попытался задать какой-то каверзный вопрос о «коммерческой ценности» пшеницы, но Бормик оглушительно фыркнул.
— Ценность в том, что она есть! И что она растёт! А вы лучше бы не о цене думали, а о том, как самим что-нибудь вырастить, а не чужие труды хапать!
Судья постучал молотком, требуя порядка, но было видно, что свидетельские показания катятся против Розы, как снежный ком. Каждый, кого вызывали со нашей стороны, говорили об одном: о труде, о переменах, об упрямом, светящемся изнутри упорстве новой хозяйки.
И вот, когда казалось, что чаша весов окончательно склонилась в нашу пользу, адвокат Розы поднялся с новым, опасным спокойствием.
— Уважаемый суд, мы выслушали множество восторженных отзывов о… трудовых подвигах ответчицы. Но это не отменяет главного — законности её пребывания на земле. И у меня есть последний свидетель, который прольёт свет на истинные мотивы господина Вольгарда и на то, почему моя доверительница была вынуждена покинуть ферму. Вызывается свидетель — управляющий банка «Северный клинок», господин Торбин.