Я откинулся на спинку кресла, складывая картину в голове.
Хлебников получил легальный доступ к Бриллиантовой палате. Под видом реставрации мог спокойно работать с экспонатами. Подменить оригиналы на качественные копии. Вывезти настоящие драгоценности. Продать на Западе за миллионы.
А Волков своими полномочиями генерал-губернатора прикрыл всю операцию. Организовал липовый конкурс, подписал все нужные бумаги, обеспечил доступ.
Красиво. Профессионально. Почти идеально.
— Могу я забрать эти копии? — спросил я.
Дядя Костя кивнул:
— Забирайте. Они для вас. Но учтите — это копии копий. В суде они ничего не докажут. Оригиналы хранятся в архивах правительства Москвы, к которым доступа нет.
— Понимаю, — я аккуратно собрал листы обратно в папку. — Но это зацепка для дальнейшего расследования.
— Именно, — согласился криминальный авторитет. — Зацепка. Не более, но и не менее.
Я убрал папку во внутренний карман пиджака:
— Это очень ценная информация. Спасибо, Константин Филиппович.
Дядя Костя серьёзно посмотрел на меня:
— Только учтите, Александр Васильевич — я в это дело лезть не буду. Категорически.
— Понимаю.
— Это не моя сфера интересов и не моя вотчина, — продолжил он. — Я — питерский. С московскими криминальными структурами ссориться не хочу. У них своё руководство, свои понятия, свои территории. Начну совать нос в их дела — получу проблемы, которые мне не нужны.
— Понимаю.
Он постучал пальцем по столу:
— Информацию я вам дал. А что с ней делать — ваше дело. Но сам участвовать не буду.
— Я и не прошу вас рисковать, — сказал я искренне. — Вы и так сделали больше, чем я мог ожидать. И я безмерно вам благодарен.
Дядя Костя встал, подошёл к шкафу с коллекцией каменных фигурок. Постоял молча, потом повернулся:
— Будьте осторожны, Александр Васильевич. Вы нравитесь мне, можете пойти очень далеко. И мне будет невыносимо обидно, если проиграете в этой битве.
Я встал, застегнул пиджак. Мы обменялись рукопожатием.
— Если выяснится что-то о моих фамильных драгоценностях, — попросил я, — свяжитесь, пожалуйста.
— Обязательно, — кивнул Дядя Костя. — Мои люди продолжают искать. Рано или поздно что-нибудь да всплывёт.
— Спасибо. За всё.
Он проводил меня до двери:
— Приезжайте ещё, Александр Васильевич, — вежливо сказал тот, что со шрамом. — Всегда рады.
Я кивнул и вышел на улицу. Охрана отдала мне телефон и поклонилась на прощание.
Апраксин рынок шумел вечерней торговлей. Торговцы зазывали покупателей, пахло жареными пирожками и кофе. Обычная жизнь, далёкая от разговоров о краже императорских драгоценностей и коррупции на высшем уровне.