Спустя несколько секунд перед Преображенским выстроились в ряд тридцать абсолютно идентичных мальчишек. Все с одинаковыми улыбками, серыми глазами, одинаковой одеждой. Стояли по стойке смирно, ожидая приказов. Преображенский застыл и медленно почесал лысую голову, пытаясь осмыслить увиденное:
— Ну, допустим, я впечатлён. Но справятся ли они со сложной работой? Производство требует точности, знания алхимии, умения обращаться с реагентами. Один неверный шаг — и партия испорчена, а то и, чего доброго, вся лаборатория взлетит на воздух.
Я усмехнулся, положил руку на плечо Преображенского:
— Аристарх Павлович, Мимо веками выполнял трудную работу. Он запомнит любую инструкцию с первого раза, повторит любое действие с абсолютной точностью. Покажите одному, что нужно делать, и это будут знать абсолютно все клоны мимика. Они работают как единый организм, не устают, не ошибаются. Лучших лаборантов не найти.
Преображенский медленно кивнул, его скептицизм уступал место любопытству.
— Что ж, проверим. Если они так хороши, то мы запустим производство сегодня же.
— Отлично. Профессор, подскажите, есть ли здесь карантинная зона? Изолированное помещение для потенциально заражённых?
Преображенский нахмурился, его радость сменилась настороженностью. Затем он кивнул, указав на дальнюю стену:
— Да, имеется. Обязательное требование для алхимических комплексов. Следуйте за мной.
Он провёл меня через лабораторию к двери из толстого стекла, окаймлённой стальной рамой. За стеклом виднелось просторное помещение. Белые стены, пол, потолок, никакой мебели. Преображенский нажал кнопку, стекло отъехало в сторону со звуком сжимаемого воздуха.
Я вошёл внутрь, остановился в центре и потянулся к мане, открывая пространственный карман. Из полупрозрачного марева вывалились абсолюты и исцелённые гвардейцы. Все выглядели намного лучше, но я желал удостовериться, что никто из них не станет разносчиком заразы.
Быстрым шагом я вышел из карантинной зоны и вытащил следом за собой Преображенского. Стеклянная дверь захлопнулась с шипением, герметично запечатывая помещение. Я повернулся к Преображенскому, стоявшему с побледневшим лицом:
— Профессор, эти люди были заражены некротическим вирусом. Ваша эссенция помогла исцелить их, по крайней мере, я так думаю, — выдержав паузу, я посмотрел ему прямо в глаза. — Проведите необходимые анализы и дайте заключение, всё ли с ними нормально, или они всё ещё переносчики заразы и опасны для общества?
Преображенский кашлянул в кулак, сделал шаг назад. Его голос задрожал:
— Михаил Константинович, как я понимаю, вы тоже имели контакт с заражёнными? Находились рядом, дышали одним воздухом? — он нервно поправил очки. — И вы всё это время общаетесь со мной без каких-либо предосторожностей. Это означает…