«Модификатор активирован».
Сердце рванула чудовищная боль, но я улыбался, как сумасшедший, видя, как описание доминанты меняется. Теперь я мог поглотить шестьдесят процентов урона. Проклятье. С этой силой у нас точно есть шанс… Боль стала нестерпимой, и я вывалился в реальность. Открыв глаза, я увидел всё тот же лес. Снег падал крупными хлопьями, ветер свистел в искривлённых ветвях.
Вдалеке послышался вой птероса. Это был Король Червей, выслеживающий добычу. Прислушавшись к себе, я понял, почему так болело сердце. И не только сердце. Я понял, почему всё это время харкал кровью после поглощения доминант гвардейцев в Хабаровске.
Проблема была не только в количестве доминант, но и в том, что каждая из них несла в себе огромный заряд маны, который не попал в ядро маны, а рассредоточился по телу. Сейчас же доминанта «Поглощение урона» перетягивала всю эту ману, наносящую мне урон в район сердца, и я ощущал, как нестерпимый жар разрывает мою грудь на части. Закричав срывая глотку, я потянулся к магии Огня и выплеснул из себя всю ману без остатка.
Шанхай. Алхимический комплекс. Лаборатория.
Преображенский стоял у массивного стола, заваленного колбами, пробирками и блокнотами с записями. Его лысая голова блестела в свете ламп, белый халат был безупречно чист, резиновые перчатки плотно облегали руки. Он склонился над микроскопом, изучая образец крови одного из заражённых гвардейцев, когда внезапно почувствовал мощнейший выброс маны.
Воздух перед ним задрожал, замерцал синеватым светом. Формировался портал — круглый, окаймлённый золотистыми искрами. Преображенский выпрямился, снял защитные очки и с любопытством уставился на открывающийся разрыв в пространстве.
Выглянув в окно, он увидел, что по вечернему небу несётся странного вида зарево. Если бы он находился на полюсе, мог бы с уверенностью сказать, что это северное сияние, но это точно было не оно.
— Какой занятный феномен… Я бы его обязательно исследовал, но времени в обрез, — проговорил Преображенский и собирался вернулся к работе, но слева от него полыхнула ещё одна яркая вспышка.
Открылся портал, из которого вышел молодой парень. Худощавый, с волосами, собранными в небрежный хвост. Одет в потёртую кожаную куртку, тёмные штаны, ботинки. За спиной висел небольшой рюкзак. Это был Остап. Названный сын профессора Преображенского.
Остап огляделся по сторонам и устало вздохнул.
— Что случилось, отец?
Преображенский расплылся в довольной улыбке, развёл руками:
— Остап! Добро пожаловать в Шанхай, в один из крупнейших алхимических комплексов на континенте! — он обвёл рукой лабораторию, голос звучал гордо. — А эти малыши — мимики, клоны единого существа. Лучшие лаборанты, каких только можно пожелать. Неутомимые, точные, безошибочные… — проговорил он, указывая в сторону мальчишек, снующих по лаборатории туда-сюда.