— Неужели ты думал, что я сам буду бороться против всего этого стада? — спросил я, обращаясь к Королю Червей, который наблюдал за происходящим глазами заражённого. — Нет уж, спасибо. У меня есть друзья, которые с радостью помогут разобраться с твоими марионетками. Меня интересуешь только ты, «братишка».
Красный свет в глазах гвардейца замерцал, затрепетал, словно Король Червей пытался что-то ответить, но не мог пробиться сквозь ледяную преграду. Я усмехнулся, развернулся и направился прочь.
— Пора заканчивать историю глиста-переростка, а пока…
Я вытащил автомат из-за спины и передёрнул затвор, услышав глухой лязг. Отсоединил магазин, так и есть… Патронов не осталось.
— Весело! — хмыкнул я, швырнув пустой магазин в ближайшую ледяную статую.
Магазин со звоном отскочил от льда и упал в снег, а я стоял и смотрел вдаль. Без патронов я не мог телепортироваться, а значит, придётся добираться до Лондона каким-то другим способом. Пешком? Сто километров по заснеженным дорогам, постоянно сражаясь с полчищами зараженных? Нет, это займёт слишком много времени.
Нужен транспорт. Любой транспорт, который довезёт меня до Лондона за разумное время. Я огляделся по сторонам в поисках чего-нибудь подходящего, и мой взгляд упал на покосившуюся табличку с надписью «Железнодорожный вокзал Дандженесс». Идеально! Особенно если там сохранился рабочий локомотив.
Я побежал в указанном направлении, перепрыгивая через сугробы и обходя замёрзшие лужи. Станция оказалась небольшим одноэтажным зданием из красного кирпича, наполовину занесённым снегом. Рельсы уходили вдаль, теряясь за горизонтом, а на одном из путей стоял локомотив. Старый, потрёпанный, покрытый ржавчиной и снегом, но на удивление целый.
Я с интересом заглянул в кабину и тут же утонул в носталгии. Совсем недавно мы с ребятами удирали из Екатеринбурга на таком же. Нет, конечно же, локомотив выглядел по-другому, но суть была той же. Внутри темно, пахло машинным маслом и сыростью, но приборная панель выглядела относительно целой. Рычаги, кнопки, манометры, какие-то тумблеры. Всё это представляло собой хаотичный набор непонятных мне устройств. Но я уже катался на локомотиве, значит, и с этим разберусь.
Методично изучив приборную панель, я нажимал на кнопки, дёргал за рычаги и переключал тумблеры. Первые десять минут ничего не происходило, локомотив стоял на рельсах мёртвым грузом, игнорируя мои попытки его оживить. Но потом я наткнулся на большой красный рычаг, потянул его на себя, и локомотив вздрогнул всем корпусом.
Приборная панель ожила, загорелась десятками лампочек, стрелки манометров дёрнулись и начали подниматься вверх. Где-то в недрах машины заворчал двигатель, откашлялся, как старик с хроническим бронхитом, и заработал ровно и гулко. Я расплылся в довольной улыбке, чувствуя себя настоящим гением инженерной мысли.