— Тебе бы всё хихоньки, да? — весело спросил он.
— Ради тебя стараюсь, — честно ответил я, так как все издёвки были направлены на то, чтобы отвлечь капитана от бредовых мыслей.
— Спасибо, — улыбнувшись, кивнул он.
Дверь наконец-то открылась, и нас пропустили в палату. На кровати лежала мама. Лицо измученное, но цвет кожи розовый, а настроение отличное. Она держала в руках маленький, аккуратно завёрнутый в одеяло свёрток. Её лицо сияло от счастья.
— Стасик, у нас девочка, — мягким голосом произнесла мама, как будто я полгода назад им этого не сообщал.
Капитан сделал шаг вперёд, его руки заметно дрожали, когда он принимал крошечный свёрток. Гаврилов бережно развернул край одеяла и застыл, разглядывая личико новорождённой дочери. Его губы дрогнули, а глаза наполнились слезами.
— Моя девочка… — выдохнул он, и по его суровым обветренным щекам медленно покатились прозрачные капли.
— Плакса, — буркнул я, подходя к маме. — Поздравляю. Теперь наша семья стала ещё больше.
— Мишка, я тебя так люблю, — прошептала Елизавета Максимовна и прижала меня к себе. По её щекам тоже покатились слёзы. — Когда рожала, боялась, что умру, а ты останешься один. Как же это так? Один, в этом страшном мире? Слава богам, всё обошлось. Мишуль, я так боялась.
Она всхлипнула и заревела, от чего и у меня подступил ком к горлу. Шмыгнув носом, я почувствовал как по щеке бежит скупая слеза. Это заметил и Гаврилов. Дрожащим голосом он вернул мне мою же шутку:
— Плакса.
— Ага. Весь в отчима, — улыбнулся я.
Гаврилов подошел ко мне и дал заглянуть в свёрток. Там, в тёплом одеяле, лежала моя младшая сестрёнка. Её лицо казалось крошечным, но невероятно нежным. Она сладко спала, слегка приоткрыв розовые губки, а мягкие золотистые волосы были такими же светлыми, как и мои собственные.
— Поздравляю, капитан, — тихо сказал я, чувствуя, что от улыбки у меня уже свело скулы. — Она прекрасна.
Гаврилов поднял на меня глаза и сдержанно кивнул.
— Да, сынок. Прекрасна, — повторил он, бережно прижимая дочь к своей груди.
— Мишуль, как назовём сестру? — тихо спросила мама, с теплотой глядя на меня.
Я задумался на мгновение и, улыбнувшись, ответил:
— Может, назовём её Алиса? Думаю, это имя ей отлично подойдёт.
Мама улыбнулась и кивнула:
— Прекрасное имя, сынок. Пусть будет Алиса.
— Алиса-а-а! — Гаврилов завыл, не сдерживая слёз. — Моя девочка. О боги, как же я тебя люблю. Я… Я никому тебя не дам в обиду-у-у!
Суровый капитан переменился на глазах. Жесткий вояка и непреклонный человек превратился в заботливого и нежного отца, который ни на шаг не отходил от своей дочери и жены. Захлёбываясь слезами, он обещал, что будет чаще бывать дома, помогать моей маме, а ночами даже будет укачивать малышку и петь ей колыбельные.