— Император-батенька! Не вели казнить! — взвизгнул генерал и, рухнув на колени, пополз к ногам Императора. Генерал понимал, что его жизнь висит на волосок от смерти, однако добраться до сапог Императора он так и не смог.
Вокруг генерала возникла ярко-алая пентаграмма, из которой вырвались уродливые руки с острыми когтями. Руки вцепились в волосы, мундир, глотку генерала — и резко потащили его вниз, будто паркет был сделан не из дерева, а из зыбучих песков.
— Батенька! Помилуй! — завизжал генерал, распахнув глаза от ужаса. — Иван Васильеви…
Голос генерала стих, когда он исчез в светящейся пентаграмме. В следующее мгновение из пентаграммы вверх вырвалась струя крови и упала обратно. Свечение прекратилось. В кабинете воцарилась тишина. Император отряхнул руки, будто вынес мусор, и сел обратно на кресло.
— Что ж. Продолжим. Кто следующий?
Улыбаясь, он окинул взглядом собравшихся, и только абсолюты сохранили хладнокровие. Остальные же пребывали в полуобморочном состоянии.
В кромешной темноте лязгали стальные протезы. Кого-то темнота могла бы смутить и даже напугать, но у меня на этот случай была эхолокация. Закрыв глаза, я моментально увидел образ, отрисованный моим сознанием. Невысокий, лысый как бильярдный шар мужчина хмурил брови, глазные протезы жужжали, а железные ноги лязгали по полу, неся его в мою сторону.
Зрелище весьма комичное. Ведь Преображенский был не просто невысок — практически карлик. Этот странный человечек выставил перед собой ладонь, в центре которой был странный диск размером с монету. Я лишь улыбнулся и со всего размаха пробил ногой в грудь профессора.
Вот только что-то пошло не так. Я ожидал, что Преображенский отправится в полёт, как пушечное ядро, но улетел именно я. Из его ладони вырвалась синеватая сфера, похожая на магический барьер, и лупанула меня по ноге с такой силой, что едва не переломала кости. Пролетев десяток метров, я впечатался в стену и невольно выплюнул сгусток крови себе на грудь.
— Для карлика ты неплохо дерёшься, — улыбнулся я, вытирая с губ кровь.
— Для главы рода ты многовато болтаешь, — усмехнулся Преображенский и снова рванул в атаку.
Знаете, сложно сражаться, когда ты не хочешь убивать противника. А вот его намерения весьма туманны. Вроде бы он хочет захватить меня живьём. А вроде и бьёт так, что все, кого я знаю, уже склеили бы ласты от подобных ударов.
Преображенский перенёс вес тела на пятки, в которые оказались встроены прорезиненные колёса. Издав свист, колёса начали вращаться с безумной скоростью, и профессор, словно гоночная машина, устремился ко мне, занося руку для нового удара. Я инстинктивно отпрыгнул в сторону за мгновение до того, как синеватая сфера врезалась в стену, оставив на ней метровую вмятину.